Книга Пышка в Академии боевых драконов, страница 85 – Дарина Ромм

Решив, что и без вазочек обойдусь, я начала разбирать сумку. Форму повесила на плечики, обувь поставила на нижнюю полку, банные принадлежности отнесла в ванную – да, тут была ванная! Крошечная, зато своя – это ли не настоящее счастье?!

Вернувшись, засунула руку в сумку, нашаривая где-то потерянный гребень, и вдруг нащупала какое-то уплотнение на днище. Вывернула сумку наизнанку и обнаружила разрез в подкладке. Сунула туда руку и нащупала сверток.

Это оказался маленький мешочек с завязками, а в нем монеты. Всего несколько штук, но солидных на вид. Все монеты были одинаковыми, из серебристого металла с выбитыми драконом на одной стороне и каким-то гербом на другой. Значит, Катарина всё-таки оставила мне деньги. И спрятала так, что я не заметила раньше. Да я особо и не заглядывала в эту сумку, если честно.

Я положила монеты обратно в мешочек и сунула туда же, за подкладку. Сумку затолкала поглубже в шкаф, прикрыв стопкой вещей, и снова подошла к зеркалу. Синяк за прошедшее время стал ещё больше и гораздо ярче. Нет, такой красотой нужно срочно заниматься, иначе к утру лоб у меня будет синим, как кожа у смурфиков.

Тут я вспомнила про Аэлиту – она же с факультета зельеваров! Наверняка у неё есть какие-то мази от ушибов, синяков и ссадин. А если нет, то хоть посоветует, как это можно достать. Или подскажет, где врачи обитают.

Я обулась, прихватила Мусаку, который уже успел освоиться на кровати, и пошла искать свою новую знакомую.

Общежитие зельеваров я нашла быстро, хотя оно стояло довольно далеко и чуть в стороне от всех общажных корпусов. В холле, пропахшем травами и чем-то химическим, расспросила насчёт Аэлиты худую веснушчатую девчушку. Оказалось, моя знакомая обитала на третьем этаже, и когда я постучала, страшно удивилась моему появлению. А рассмотрев моё лицо, ахнула:

— Катарина, что с твоим лбом?!

— Швабра напала, – честно ответила я.

— Какая швабра?

— С металлической ручкой, тяжеленькая такая. Кто-то так удачно поставил её, что стоило мне открыть дверь в комнату, сразу получила по лбу.

Аэлита рассмеялась, но как-то натужно – наверное, подумала, что я сочиняю. Правда, тут же затащила меня в комнату, усадила на стул и принялась хлопотать. Открыла висевший на стене небольшой шкафчик, покопалась там, позвякивая чем-то стеклянным, и, довольная, повернулась ко мне с двумя склянками в руках.

— Вот! Я, конечно, не целительница, но тоже кое-что могу, – заявила гордо, нанося мне на синяк пахнущую чем-то приятно-травяным холодящую мазь. – Сейчас вытяжкой кристары синяк твой намажем – снимем воспаление тканей. Посидишь минут двадцать, пока впитается, потом рассасывающую мазь нанесём. Вечером перед сном ещё раз синяк мазью намажешь, и к утру даже следа не останется.

Пока я сидела с примочкой на лбу, Аэлита познакомила меня со своей соседкой по имени Лина. Девчонки налили мне травяного чаю, и пока я пила, принялись засыпать меня вопросами про мантикору и вообще про жизнь на боевом факультете.

Заодно Мусака был торжественно посажен на стол, напоен молоком из блюдечка и всласть потискан обеими девушками. Конечно, кот делал вид, что ему это не нравится, но я-то видела, как он довольно жмурится.

Когда я уходила из комнаты гостеприимных зельеварш, мой синяк стал заметно меньше, хотя и не исчез совсем.