Книга Пышка в Академии боевых драконов, страница 55 – Дарина Ромм

Я перевела взгляд на клетку. Прутья были целыми, замок казался неповрежденным, но дверца распахнута настежь, будто кто-то отворил её ключом. Или просто забыли закрыть. Или… не знаю. Утром-то клетка тоже была открыта, потом де Вейр ее захлопнул, когда оттащил меня от Малыша.

— Что случилось? – решила я спросить.

— А, Верфёльд. Сбежал твой летун, — ректор поморщился, повернулся к толстяку и сквозь зубы, еле сдерживая злость, процедил:

— Геркельд, за халатность будешь наказан. Ты старший зоомаг и лично отвечаешь за мантикору.

Толстяк в ответ выпучил глаза и заорал:

— Я отвечаю?! Это вы, господин ректор, должны отвечать! Эту тварь надо было прибить, развеять ещё год назад, когда она сожрала Кримза! Даже раньше, когда её только привезли и стало понятно, что она неуправляемая!

Я похолодела – развеять Малыша?! Чтобы даже пыли не осталось?! Да ты офигел, жирдяй!

В ужасе сжала руку де Вейра, которую, оказывается, все это время не отпускала.

— Вот гаденыш! – пробормотала со злостью.

Похоже, примерно такие же чувства к толстяку испытывал декан Алоиди, потому что лицо у него буквально закаменело. А Геркельд продолжал орать:

— Это вы, из-за вашей дурацкой гуманности оставили монстра в живых! Вы виноваты, что он теперь на свободе! Если он кого-нибудь загрызёт — это будет на вашей совести, господин ректор. А я сегодня же напишу в инквизицию жалобу на вас!

Ректор помрачнел и тяжело произнес:

— Тот смотритель был пьяницей, а ты, Геркельд, его покрывал. Ты писал в отчётах, что он трезв, закрывал глаза на его загулы. И если он, пьяный в стельку, полез в клетку к мантикоре и остался без головы — это его проблемы. Не тварь виновата, а тот, кто не умеет работать и не знаком с чувством самосохранения. И если ты еще раз попытаешься прикрыть грешки своих работников, пойдешь под суд.

Геркельд побелел, потом снова побагровел. Затрясся, сжал кулаки и повернулся к декану Алоиди.

— Ты! — заорал он. — Ты во всём виноват, притащил этого монстра в академию. Его надо было убить сразу, как только нашли! Пока был ранен, надо было глотку ему перерезать — и никаких проблем!

Декан Алоиди молча слушал, только все сильнее каменел лицом. А потом его рука метнулась вперёд, схватила зоомага за горло. Геркельд захрипел, вцепился в сжавшие шею сильные пальцы, пытаясь их разжать. Но декан держал крепко.

Наклонился к лицу толстяка и мягко, почти ласково, проговорил:

— Геркельд, слушай меня внимательно. Эта мантикора принадлежала моему другу. И если ты ещё раз скажешь, что её надо было развеять, убить, придушить или хоть как-то уничтожить — я тебя самого развею. Лично. Медленно и с большим удовольствием.

— Алоиди, опусти его, — спокойно сказал ректор. — Он не нужен нам мёртвым - надо поймать зверя, пока тот не выбрался из бастиария.

Декан разжал пальцы. Геркельд рухнул на колени, хватая ртом воздух и вытирая лицо, мокрое то ли от слёз, то ли от соплей.

— Уведите его, — велел ректор рабочим. — Пусть придет в себя, потом разберёмся.

Двое подхватили трясущегося Геркельда под руки и поволокли прочь. Алоиди отряхнул ладонь о куртку и повернулся к ректору.

— Что будем делать, Грант? — спросил мрачно. — Искать?

— Искать, — коротко ответил де Аррива. — Обшарить всё здание и полигоны. Он не мог далеко уйти, бастиарий изолирован магическими плетениями.