Книга Пышка в Академии боевых драконов, страница 113 – Дарина Ромм

Катя

О прибытии короля и начале проверки на артефакте нашей группе объявил – ну конечно! – сам Орисий Верфёльд. За несколько минут до конца занятия он без стука открыл дверь и зашел в аудиторию, даже не извинившись перед магистром Норвудом. Как к себе домой явился, урод!

При его появлении мои одногруппники испуганно замерли, словно суслики перед удавом. Тоже мне, а еще боевики называется! Только магистр Норвуд отвернулся от доски, на которой выводил формулу, и резко спросил:

— Чем обязаны, господин Верфёльд?!

Проигнорировав вопрос, Орисий обвел тяжелым взглядом лица адептов и вдруг спросил:

— Где Диара Верфёльд? Почему ее нет на лекции?

— Через несколько минут занятие закончится, господин Верфёльд, тогда и спрашивайте про отсутствующих! – рявкнул Норвуд и велел, навсегда завоевав мое расположение: - Покиньте, аудиторию!

Словно не слыша магистра, Орисий воткнул взгляд в меня:

— Катарина, где твоя сестра?

От неожиданности я чуть не спросила какая еще "моя сестра"? Но Мусака под партой успел чувствительно куснуть меня за ногу. Я ойкнула и сказала то, что нужно:

— У целителей. Она подралась с другой адепткой и ей разбили лицо. Или вырвали волосы, не помню точно…

— Не помнишь точно, что случилось с твоей сестрой? – мрачным голосом проговорил Орисий и в его глазах, ощупывающих мое лицо, мелькнуло что-то нехорошее.

Он помолчал, потом всем корпусом, словно неповоротливый медведь, повернулся к Норвуду:

— После занятия никого из аудитории не выпускаете, магистр. В академию прибыл Его Величество, поэтому свободное перемещение адептов по территории запрещено до особого разрешения.

— С какой стати… - начал было возмущаться Норвуд, но Орисий перебил его:

— Без возражений! – обошел взглядом шокированные лица адептов. Задержался на моем, наверняка позеленевшем от ужаса. Обронил: - Следующая ваша лекция пройдет здесь, адепты, в этой аудитории. Обед вам тоже доставят сюда. После обеда за вами придут и вы строем пройдете на проверку «Артефактом принадлежности миру».

Повернулся и вышел, оставив за спиной изумленное молчание…

Едва дверь за Орисием захлопнулась, я без сил стекла по стулу. Паника накрыла с головой. Нахлобучила. Придавила к сиденью – все, конец тебе, Катя–попаданка!

— Катя, Катя! Это внезапно! – застонал под партой Мусака. - Я же подслушивал разговор этого кабана с ректором – не было ничего про сегодня! Завтра все должно быть, и король и проверка! Мы пропали!

«Пропали», - согласилась я мысленно.

Сердце провалилось куда-то вниз. Желудок сжался в болезненный узел, а к горлу подкатила тошнота. Пальцы, вцепившиеся в края сиденья стула, онемели и перестали слушаться — я только чувствовала, как ногти крошатся, впиваясь в дерево. Дышать стало тяжело, ноги под столом мелко затряслись, и я поняла, что не смогу встать, даже если захочу.

Сидела, слушала, как где-то далеко-далеко продолжает стонать Мусака, а в голове ползла тягучая мысль, отзываясь тянущей болью в животе:

«Теперь точно пропали. Все. Конец».

Я обессиленно закрыла глаза и вдруг услышала приказ:

— Катарина! Иди за мной!