Книга Укрощение строптивого ректора, страница 18 – Леон Монтан

— Госпожа Вейн, — холодно, но пока ещё в рамках приличий произнёс Дарк, кивком указывая на одинокий жёсткий стул в дальнем конце стола — прямо напротив всей комиссии, как на трибунале. — Вы опоздали на двенадцать секунд. Для протокола: зафиксируйте нарушение трудовой дисциплины.

— Виновата, милорд, залюбовалась вашими горгульями на входе — у одной почему-то шею продуло, пришлось компресс приложить, — кротко проворковала я, плавно проплывая вдоль стола.

При моём проходе половина седовласых профессоров непроизвольно втянула животы, а у одного из столичных инспекторов монокль со звоном выпал из глаза прямо в стакан с водой.

Я положила перед ректором пухлую папку и скромно присела на свой стул, сложив ручки на коленях.

Магнус с убийственной небрежностью раскрыл папку, перелистнул первую страницу, вторую… и я увидела, как его левая бровь медленно поползла вверх, а кожа на скулах начала стремительно менять оттенок с аристократической бледности на предгрозовой багрянец.

— Это что за издевательство? — тихо, с опасным металлическим звоном в голосе спросил Дарк, поднимая на меня взгляд, от которого в графинах на столе пошла рябь. — Пункт четвёртый вашей программы: «Отражение массированной атаки некромантов путём коврового бомбометания квашеной капустой с добавлением святого хрена»? Пункт семнадцатый: «Использование чугунного баллистического черпака для коррекции черепной коробки противника в ближнем бою»?!

По столу прокатился возмущённый ропот. Декан боевой кафедры Корнелиус Варг презрительно фыркнул:

— Я же говорил, милорд! Обычная рыночная балаганщица! Гнать её взашей, пока она нам курсантов рассолом не потравила!

— Я бы попросила! — оскорблённо взмахнула ресницами я. — Между прочим, квашеная капуста при правильном заговоре брожения создаёт такую щелочную завесу, что ни одно умертвие ближе чем на пушечный выстрел не подойдёт — у него кости от кислоты сводит!

Магнус с грохотом захлопнул папку и подался вперёд, вжимаясь спиной и бёдрами в кожаную обивку своего трона.

Давай, милый. Ну же, повысь на меня свой чудесный командирский баритон ещё на полтона!

— Довольно этого цирка! — голос лорда-ректора резко набрал мощь, переходя на тот самый громоподобный казарменный рык, от которого в академии по стойке «смирно» вытягивались даже крысы в подвале. — Госпожа Вейн! Вы находитесь в высшем военном учебном заведении империи, а не в кабаке! Я официально объявляю вам о полной профессиональной…

БЖ-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж!

Звук раздался внезапно. Низкий, мощный, утробный гул, от которого задрожали ножки массивного ректорского трона и мелко зазвенели медали на груди соседей Дарка.

Магнус осёкся на полуслове, резко опустив взгляд вниз.

Его руки, лежавшие на резных дубовых подлокотниках, внезапно начали вибрировать с такой частотой, словно он держался за отбойный гномский молоток. Кожаная подушка сиденья под ним пошла мелкими, ритмичными волнами, переливаясь перламутровым розовым свечением, а из самой глубины векового дуба на весь притихший зал раздался невероятно томный, грудной женский вздох:

— А-а-ах…

В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как у древнего архивариуса со скрипом повернулся слуховой рожок в сторону ректора.

Магнус Дарк застыл с открытым ртом. На его суровом, высеченном из гранита лице отразилось такое абсолютное, первобытное потрясение, какого я не видела даже у судьи Крейга после взрыва особняка. Он попытался резко встать — но капелька тягучей смолы древесных нимф, заботливо втёртая Бегемотом в центр сиденья, намертво прихватила идеальные суконные брюки ректора к буйволиной коже!