Книга Служебные обязанности, страница 21 – Салма Кальк

— А на что существуют юристы и брачные контракты? — пожимаю плечами.

— А если жених будет богаче вас и тоже захочет брачный контракт?

Это кто же она такой будет, что окажется богаче? Принц какой-то, что ли? Нет, я понимаю, что есть всякие древние фамилии, и всякие богатые предприниматели, и ещё бог весть кто, но я-то тоже не из последних!

— Пусть сначала появится, а там посмотрим на того принца, — фыркнула я. — Но если что, всегда ведь можно обсудить свои дела и предстоящее замужество с доверенным юристом, правда?

— У нас с маменькой нет доверенного юриста, — вздохнула она. — Должен быть в Массилии, остаться от дядюшки Этьена, наверное, он в курсе дела и сможет что-нибудь посоветовать. А вообще, скажите, Сесиль, вы ведь, наверное, рассчитываете найти в Массилии жениха?

— Даже не знаю, — я была честна. — Но вдруг бабушка представит мне кого-нибудь интересного? — и хихикаю.

— А ваша бабушка — кто она?

— Её зовут Матильда Пелисье, — о бабушке я могу говорить хоть целый день. — Ей уже много лет, почти восемьдесят, но она не пропускает ни одного светского вечера и ни одной премьеры в театре! И до сих пор любит танцевать, представляете?

— Наверное, она знает весь свет Массилии? — интересуется Маринетт.

— О да, и если вы с вашей маменькой заглянете к нам на улицу Гран-Кур, номер девять, то я обязательно представлю вас бабушке, и дальше уже она рекомендует вас местному свету.

Я оглядела Маринетт — чуть ниже меня, более изящного сложения, тёмные волосы в простом узле на затылке. Наверное, если её ждёт в Массилии наследство, то часть его она сможет пустить на гардероб и уход за собой, и станет прехорошенькой, как я думаю.

— Это замечательно, — вздохнула Маринетт. — Я бы очень хотела ходить на балы и в салоны. Дома у нас не было такой возможности, но теперь-то будет!

— Чем же вы жили дома? — поинтересовалась я.

— Матушка хорошо шьёт и чинит одежду, соседи то и дело обращались с заказами. Я начала ей помогать сразу, как вышла из пансиона. За пансион для меня тоже платил дядюшка Этьен, у батюшки обычно не было денег, он то и дело пытался вложить деньги и заработать, но у него не выходило, — вздохнула Маринетт.

— Куда же он вкладывал деньги? — интересно же, правда?

— Ах, если бы он ещё говорил! Он утверждал, что мы с матушкой всё равно не поймём ничего. Матушка пыталась удержать его, но он всегда говорил, что дело верное и вскоре будет прибыль, но прибыли обычно не было. У него была доля в предприятии дяди, но он продал её дяде и только просил позаботиться обо мне после смерти. А с деньгами ему не везло.

Я подумала, что отец Маринетт мог, например, играть в карты, рассчитывая на выигрыш, но не преуспевать. Делал же так отец Аннет, муж госпожи Амели, и никто не видел в этом ничего особенного! А я бы таких отцов семейства сажала в тюрьму, потому что нечего проигрывать содержание своих жён и детей! А потом дочери остаются без приданого и без женихов, и начинают творить всякую чушь!

В дверь купе постучали, Колетт открыла — и это оказался Мишель. Он обрадовался Маринетт, принялся расспрашивать её о том, куда она едет и зачем, а я между делом рассказала, что Мишель вообще юрист, и если что, может как-нибудь что-нибудь подсказать. Эта мысль, кажется, очень понравилась Маринетт, и она принялась сверкать глазами на Мишеля с удвоенной силой — пока за окнами не стемнело и не пришла госпожа Карно забирать дочку и звать всех нас на ужин.