Книга Наследие роз, страница 170 – Таисия Роуз

Остальные же светлые не захотят жертвовать жизнью ради такого. Внушением тоже не взять – энергообмен должен состояться добровольно. – Войцех зажмурился, будто подавляя какую-то неведомую боль. – Нам с Виктором нужно на заседание совета. Будет рассматриваться вчерашний инцидент и выбор временного правителя светлых фей, пока Тиана не поправится. Собирайте вещи и оповестите Кристиана, когда будете готовы перенестись. Он останется с вами.

После этого Войцех обернулся, готовый исчезнуть. Отец ухватился за его плечо, безмолвно со мной прощаясь. Уже через пару минут мы с Кристианом находились в комнате вдвоем.

— Я хочу отпраздновать Рождество с мамой.

— Ладно. Перенесемся ночью.

Мы молча уставились друг на друга. Вчера все было чересчур сумбурно для обсуждения личного. Сегодня, впрочем, тоже. Но другого удобного момента могло и не представиться больше.

— Не знаешь, как Оскар? – вместо, очевидно, более насущных вопросов выпалила я.

— Не-а. Но Раф говорил, что он вернулся домой. Думаю, так лучше. – Кристиан задумчиво смотрел на меня, не отводя взгляда. – Кстати, о Рафале… Ему нужно время все-таки. Так что не удивляйся, если он будет тебя избегать.

— Хорошо… – угрызения совести не заставили себя долго ждать.

Впрочем, наши мысли насчет резкого уединения в общем совпадали. Роспонд подсел чуть ближе, проводя рукой по моим волосам. По телу сразу прошелся приятный жар. Я неловко зашевелила ногами, укрытыми одеялом.

— Ты мне нравишься, – неожиданно четко сказал Кристиан.

Он не покраснел и не смутился. Выглядел так, будто не признавался в симпатии, а обсуждал прогноз погоды. Кристиан и до этого не был последователен в собственных действиях: то грубил, то искренне заботился. Но подобное поведение и вовсе выбивало из колеи.

— Вначале я рассматривал это как физическое влечение, – продолжил он. – У тебя красивое лицо, особенно глаза… И хорошая фигура. Я бы сказал, ты выглядишь даже сексуально. Я заметил, что ты меня привлекаешь, когда застал вас с Рафом в его комнате, но не особо заострял на этом внимание.

С каждым произнесенным словом мне хотелось все больше и больше сровняться с землей. Или стать гипсофилами на подоконнике. Он так метался перед тем, как поцеловать меня. А сейчас в невероятно нахальном тоне излагал собственные мысли.

— Потом появилось сочувствие. Мне не хотелось, чтобы ты жалела меня из-за родителей, но самому было очень тебя жаль. Твои руки так дрожали, когда ты держала фотографию бабушки. И лицо каждое утро казалось невыносимо истощенным…

— Кристиан… – прошептала я.

Он не дал договорить, перебивая на полуслове. Меня пугала такая настойчивость, потому что начинали закрадываться отнюдь не добрые мысли. Ведь Кристиан мог сказать это гораздо позже. Но неужели он не верил в победу? Неужели он боялся, что я умру, так этого и не услышав?

— Во сне ты постоянно разговариваешь сама с собой… Тереса, ты постоянно умоляешь себя убить. И самое худшее, что ты никогда не просыпаешься, пока не начинаешь задыхаться. Отец всегда мне говорил, что люди хоть и важны, однако их жизни ничего не стоят. Я тоже так считал, пока не почувствовал страх, увидев тебя в таком состоянии. А потом ты умерла по-настоящему. Из-за меня. В последний раз я себя так ощущал, когда обнаружил труп мамы в кровати. И когда ты задышала, я не мог совладать с собой. – Кристиан широко распахнул глаза, кривя губы. – Поэтому да. Ты мне нравишься. И еще мне очень нравится твоя энергия. Она не такая, как у остальных, – его грубый голос, до этого имеющий нотки отчаяния, резко смягчился, приходя в норму.