Книга Наследие роз, страница 127 – Таисия Роуз

Распахнув дверь, готовая ступить вперед, я оказалась остановлена едва заметным касанием ладони. Обернувшись, заметила рядом с собой Войцеха, напряженного и нахмуренного. Он отрицательно покачал головой, показывая тем самым, что лучшее решение для меня – оставаться и дальше незамеченной. Сам же тихо зашел и без лишних слов взял мальчика под руку, незамедлительно выводя его наружу. Ольга звонко рассмеялась, после хватаясь за сердце:

— Давай, уводи его, игнорируй меня дальше! Вы же все ждете, когда я скорее сдохну, а потом Зибор приведет сюда свою молоденькую ведьму, провозгласит хозяйкой дома! И ты ему, как всегда, будешь во всем потакать… – она вновь разразилась кашлем, на этот раз окрашивая белые простыни алой кровью. – И не смейте мне больше подсовывать это мелкое отродье. Я его ненавижу. Ненавижу! – истерично прокричала женщина.

Войцех с громким хлопком закрыл дверь и, недолго порывшись в карманах брюк, достал ключ, запирая им Ольгу от внешнего мира. Изнутри продолжали слышаться ругательства, пропитанные огромным количеством желчи. Я облегченно выдохнула, ощущая, как ускоренное сердцебиение начало приходить в норму. Мальчишка, держащий Роспонда за руку, продолжал плакать, однако, как только завидел незнакомку, сразу же успокоился, усердно сдерживая очередные порывы.

— А у вас тут… Интересно, – наконец вымолвила, разбавив тишину.

— Рад, что у вас получилось приехать, пани Грант, – ответил мне Войцех, позволяя пройти вперед. – Надеюсь, дорога не сильно вас утомила.

— Не особо.

Мы направились в сторону той же лестницы, на которой я и остановилась. Ребенок рядом не издавал и звука, лишь аккуратно перебирал ногами, подстраиваясь под наш темп.

— Прошу извинить за эту сцену, Элизабет, – вздохнул он. – Ольга… Она очень сильно больна и убеждена в том, что во всем виновата беременность. Поначалу еще пыталась, ухаживала за своим ребенком, но со временем немного помешалась. Считает нас всех врагами, что мы просто хотим от нее избавиться поскорее.

— Главное, чтобы это не сказалось на психике мальчика, – перевела взгляд на ребенка. – А так, мне без разницы, просто не смогла пройти мимо… Я же воспитывалась в приюте до определенных лет, – пожала плечами, попутно хватаясь за железные лестничные перила.

Спускаясь вниз, внимательно оглядывала каждую ступеньку, боясь оступиться. Страха высоты у меня не было, а вот лестниц – да. Особенно этой. Очередное жуткое воспоминание, связанное с Александром. Он столкнул меня с широкой лестницы, застеленной ковровой дорожкой, но не с намерением убить. Нет, определенно не с ним.

— Можете так не торопиться, я все понимаю, – учтиво произнес Войцех, не пытаясь меня опередить.

Точно, Роспонд тоже тогда присутствовал. Стоял сверху и глядел, как я падаю, однако никаких попыток помочь не предпринимал. Только напряженно взирал на происходящее. Тогда сквозь призму внушения думала, что заслужила, оступилась где-то. Теперь – лишний раз убеждалась в его беспощадности.

С облегчением ступив на мраморный пол, свернула следом за Войцехом в освещенный зеленым светом широкий коридор. Кудрявый мальчишка по-прежнему изредка шмыгал носом, хоть, стоило признать, держался весьма достойно, учитывая тираду родной матушки. Оглядев его с ног до головы, кивнула сама себе. Выглядел малец как с иголочки: белоснежный пиджак, накинутый на заправленную в удлиненные бежевого цвета шорты рубашку и привычные для светлых черные туфли с заостренным кончиком. В детстве и подумать бы не могла, что с подобным «молодым господином» могли столь грубо обращаться. Живя в приюте, считала, мол: «Раз деньги есть, семья полная, значит, и ребенок в шоколаде». Завидовала до смерти. Пройдя через арочный проход, мы оказались в зале для переговоров, освещаемый огромной люстрой. Войцех отодвинул стул, вежливо на него указывая: