Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 44 – Кира Роуз

Я отодвигаюсь от стола. Раньше слышала в её голосе заботу. Старалась отвечать правильно, выполнить то, что предложила. Сейчас слышу себя: я опять рассказываю о муже, а она опять спрашивает, как бы мне уйти.

— Остановите, пожалуйста, — прошу, не дослушав следующую фразу.

Сотрудник ставит запись на паузу. Лариса откладывает ручку и поворачивается ко мне. Я смотрю на неё, уже не стесняясь слёз.

— Я же говорила, что он меня не замечает! Я хотела понять, как мне с ним жить! А она всё про то, как без меня… — Голос срывается. — Почему я тогда не слышала? Сама спрашивала, что делать, потом ещё благодарила!

На столе рядом со мной салфетки. Беру сразу несколько, прижимаю к лицу. В её кабинете тоже были такие. Виктория подвигала коробку и ждала, пока смогу продолжить. Наверное, я и за это была благодарна. Какое унижение — слышать сейчас, до чего ей доверяла.

— Можем закончить на сегодня, — предлагает Лариса. — Или подождём немного.

Я мотаю головой. Не поеду домой, так и не услышав продолжение. Там должен быть мой ответ. Должен. Я помню, что не собиралась бросать детей.

— Включите. Пожалуйста.

На записи Виктория снова спрашивает, что я чувствую при мысли о временном уходе. Я уже плачу. Слышу знакомый всхлип, паузу, после которой в коротком файле начинаются слова.

— Я хочу уехать. Я так устала от них обоих. Иногда думаю: может, им станет легче, если меня не будет рядом.

Я задерживаю дыхание. Здесь не обрывается. Я ещё всхлипываю и сразу продолжаю:

— На несколько дней. Я же вернусь. Может, хоть высплюсь нормально. Я хочу жить с детьми, просто не хочу больше с ними так ругаться. Я не могу их оставить, Виктория. Насовсем — не могу и не хочу.

Смотрю на Ларису. Она тоже это слышала. Все слова, которые я пыталась сказать Кириллу, были уже тогда. Я ничего не придумала, не оправдала себя задним числом. Я говорила об этом сразу, а сыну дали послушать только то, от чего он теперь боится остаться со мной.

Хочется ещё раз включить именно продолжение. Вместо этого сижу и слушаю дальше. Мы говорим об отдыхе, о ссорах, о том, как дома могли бы справляться без меня. Я соглашаюсь доверять близким больше самостоятельности. Потом опять возвращаюсь к детям: скучать буду, надолго не смогу. До самого конца не говорю, что решила оставить их насовсем.

Когда файл заканчивается, я ещё некоторое время смотрю перед собой. Стакан пустой — не заметила, как выпила воду. Лариса уточняет, что ознакомление отражено, вместе получаем экземпляр полного разговора по нашему запросу. Я проверяю название и дату, сохраняю. Теперь файл есть у меня.

На выходе опускаю голову, чтобы не встречаться глазами с людьми в коридоре. На улице немного легче дышать. Лариса предлагает посидеть у неё в машине, пока успокоюсь, и я соглашаюсь. За руль своей сейчас не хочу.

— Продолжение идёт сразу, — говорит адвокат, когда я могу её слушать. — Оно меняет смысл. Это позволит оспаривать то, как Павел представляет фрагмент.

— Он уже представил! — отвечаю зло. — Сыну. Я теперь опять принесу другое, буду говорить: вот теперь точно полное, поверь мне. Он же от нас уже шарахается, Лариса!

— Вы хотите ему сейчас весь разговор переслать?

Я открываю было телефон и останавливаюсь. На записи мои обиды на Павла, ссоры с Кириллом, слёзы. Всё, что ребёнку вообще не полагалось слушать. А я уже собралась дать ещё больше, лишь бы скорее поверил.