Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 42 – Кира Роуз

Мы дописываем объяснение, договариваемся, какие документы принести. В одном месте я утверждаю, что Виктория заранее собиралась использовать мои слова. Лариса спрашивает, откуда это известно. Убираю: пока знаю, что запись у Павла, остальное ещё должны выяснить.

До заседания несколько дней. Собираю бумаги, пишу Кириллу про тренировку. Он отвечает коротко. Так хочется попросить сказать там, что любит меня. Несколько раз перечитываю его ответ про занятие, потом всё-таки убираю телефон.

В день заседания приезжаю рано. В коридоре жду у двери, папку держу на коленях. Каждый раз, когда кто-то останавливается рядом, поднимаю голову: Лариса? Наконец вижу её, встаю навстречу. Почти сразу появляется Павел с представителем.

На муже знакомый костюм, он выглядит собранным. Я не хочу с ним говорить, но Павел подходит сам.

— Даш, ещё можем договориться, — произносит негромко. — Мальчик дома. Зачем всё это начинать?

Я вцепляюсь в папку. Он уже начал. Подал заявление, дал сыну запись. Теперь будет стоять в коридоре и рассказывать, что я зря приехала.

— Отойди, — прошу. — Я не буду здесь с тобой обсуждать.

— Я пытаюсь избежать неприятностей. Для Кирилла в первую очередь.

— Так надо было раньше о нём думать! — Я говорю громче, чем собиралась. — До того, как ты ему…

Лариса встаёт рядом, напоминает, что предложения передаются через представителей. Павел замолкает, но отходит только когда нас зовут.

В зале достаю объяснение. Читала столько раз, а сейчас не могу найти нужное место. Кладу бумаги перед собой и слушаю Павла.

Он говорит о квартире, школе, секции. Кирилл живёт дома, привычный уклад сохраняется, у отца стабильный доход. Всё звучит так убедительно, что мне становится страшно. Будто я предлагаю выдернуть ребёнка из нормальной семьи, а не пытаюсь остаться его матерью.

— У сына есть всё необходимое, — произносит муж. — Он сам хочет жить со мной.

Я смотрю на него. Хочется тут же спросить, входит ли мать в это необходимое. Лариса касается моего локтя, и я остаюсь сидеть. Скоро дадут ответить. Надо хотя бы услышать, что он скажет до конца.

Когда обращаются ко мне, сначала называю адрес, хотя спросили не об этом. Исправляюсь, рассказываю, что сняла жильё рядом со школой, что Кирилл приезжает. Мы ужинаем, говорим о его секции, он помог мне со шкафом. Не знаю, нужны ли им такие подробности, но это всё, что осталось от нашей прежней ежедневной жизни.

— Я хочу, чтобы он мог жить со мной, — говорю. — И общаюсь с ним. Не только когда нужно что-то решить по этому делу. Я не просила его выступать против отца.

Меня спрашивают о разъезде. Я рассказываю об измене, стараясь не смотреть на Павла. Потом — о ссорах с сыном. Признаюсь, что весной запретила соревнования и не отменила запрет даже после объяснения про ночёвку. Павел сразу начинает добавлять, как часто я контролировала мальчика.

— Я сама об этом сказала! — перебиваю я. — Я не отрицаю, что была неправа!

Мне делают замечание: не перебивать. Я замолкаю, чувствую, как горит лицо. Муж отлично умеет говорить о моих ошибках. Лучше, чем о том, что сделал сам.

— Кириллу показывали только часть письма матери, — говорит Лариса. — Теперь передали фрагмент её индивидуальной консультации. Мы просим учесть, в каких обстоятельствах с ним обсуждался выбор места проживания. Полная запись запрошена, её ещё нет.