Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 17 – Кира Роуз

На первой странице — как я устала. Как хочется собрать вещи, уехать и несколько дней ни с кем не ссориться. Сейчас читать больно, но я действительно этого хотела. Помню, как написала первую строчку и долго не решалась продолжить.

На втором листе написано, что я люблю детей. Что собираюсь отдохнуть и вернуться к нормальному разговору. Что ни ссоры, ни усталость не заставят меня от них отказаться. Дальше несколько предложений про Кирилла: я знаю, что надо учиться давать ему больше свободы, хочу слышать его, а не только проверять.

Я фотографировала оба листа на этом же телефоне. По одному, чтобы почерк можно было разобрать. Отправила Виктории в переписке. Сейчас открываю чат, нахожу апрельскую дату. Два изображения подряд. Она ответила, что обсудим на встрече.

На встрече я снова объясняла Виктории: насовсем уезжать не собираюсь. Она спрашивала, почему мне трудно даже представить отдых без семьи. После разговора я убрала письмо в тетрадь. До сегодняшнего вечера не доставала.

— Я хочу дать Кириллу прочитать, — говорю Жанне. — Он думает, что мне нужен только контроль. Я ведь и тогда пыталась…

Я замолкаю. По телефону он раздражается, я начинаю оправдываться, и мы опять ссоримся. Может, хотя бы прочитает до конца?

Жанна смотрит на листы.

— Предложи. Только не заставляй.

Я звоню Кириллу. Он отвечает дома, слышно, как выключает какой-то ролик. Спрашиваю, может ли он встретиться завтра после школы. Сначала хочет отложить, у него тренировка. Обещаю, что ненадолго. В конце добавляю про письмо: написала в апреле, для упражнения, хотела бы показать.

Он молчит. Я уже собираюсь сказать, что это необязательно, когда сын отвечает:

— Я его видел.

Я перестаю складывать бумагу. Жанна, услышав, как я резко вдохнула, выключает чайник.

— Где ты видел моё письмо? — спрашиваю я.

Кирилл вздыхает, тянет с ответом. Я крепче прижимаю телефон. Кто дал ему письмо? Он всё это время думал, что я собиралась уйти?

— Папа показывал. В апреле.

Я встаю, отодвигаю стул с таким шумом, что сын замолкает. Господи, Паша! Зачем ты это сделал? Почему не сказал мне, что дал ему читать?!

— Что именно он тебе показал?! — вырывается у меня. — Фотографии? Оба листа?

— Один, — отвечает Кирилл. — Мам, не кричи. Это же ты написала.

От его последних слов меня пробирает холодом. Он видел страницу, где я хотела уехать. Где была злой, уставшей и почти ничего не сказала о том, как люблю их. Вторую не видел. Всё это время думал, что я собираюсь уйти?

— Я написала два, — говорю я. — Два листа, Кирилл. Папа показал тебе только начало.

— Там было, что ты от нас устала.

— Я… — Я закрываю рот ладонью. Чуть не сказала, что он неправильно понял. Да как ему ещё было понять, если Паша дал только этот лист? — Послушай меня, пожалуйста.

— Да, было, — отвечаю я. — Про усталость. Про то, что хотела ненадолго уехать. А продолжение у меня перед глазами. Прочитаешь?

Он не отвечает. В трубке слышно, как его зовёт отец.

— Погоди, пап! — бросает Кирилл в сторону. Потом возвращается к разговору со мной:

— Ладно, завтра. Только недолго.

— А с Викторией ты после этого говорил? Про письмо? — спрашиваю я.

— Нет! — сердится Кирилл. — Я же сказал, папа дома показал. В апреле. Я к ней тогда больше не ходил.

Мы договариваемся о кафе возле школы. Я кладу телефон и проверяю переписку с Викторией ещё раз. Оба снимка на месте. Паше не отправляла ни одного, тетрадь хранила в ящике. Откуда у него первая страница? И что он сказал Кириллу, когда показывал её?