Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 74 – Мари Ли

В ту же секунду его идеальное, хищное лицо исказилось от такого первобытного, животного ужаса, густо смешанного с яростью, что даже видавший виды врач скорой помощи инстинктивно отступил на шаг, пряча за спину рулон бинта.

Руслан преодолел разделяющее нас расстояние за пару длинных, рваных прыжков. Он даже не стал тормозить, а просто с размаху рухнул передо мной на колени прямо в грязную лужу, в месиво из бензина и ледяной воды, совершенно не обращая внимания на дорогие брюки. Его трясущиеся, невыносимо ледяные руки легли на мое лицо. Большие пальцы лихорадочно, до боли ощупывали мои скулы, судорожно стирали копоть со лба, скользили по шее, нащупывая пульс, затем метнулись к забинтованной руке.

— Аня... Боже... Аня, — его голос, обычно низкий, бархатный и властный, сейчас срывался на хриплый, жалкий, надломленный шепот. Он дышал так тяжело, со свистом втягивая ночной воздух, словно пробежал марафон на абсолютном пределе возможностей. Он прижался лбом к моему животу, обхватив меня за талию. — Ты жива. Девочка моя... Скажи что-нибудь. Скажи, что ты цела.

— Я в порядке, Руслан, — мой собственный голос прозвучал глухо, отчужденно, словно из-под толщи воды. Контраст между его всепоглощающей, разрушительной паникой и моим мертвым, выгоревшим спокойствием был поистине колоссальным. Я смотрела поверх его темной макушки на черные окна кофейни. — Марат успел вытащить меня через черный ход до того, как загорелась стойка и рухнули балки. Вадим сбежал, бросил канистру, но полиция уже ищет его.

Услышав имя Вадима, Руслан замер. Его крупное тело, еще секунду назад сотрясавшееся от облегчения, мгновенно окаменело. Он медленно поднял голову, и я увидела, как его глаза потемнели до абсолютной черноты, превратившись в две бездонные воронки слепой, концентрированной ненависти. Желваки на острых скулах вздулись, челюсти сжались с пугающим скрипом. Он медленно, плавно поднялся с колен, распрямляясь в полный рост и возвышаясь надо мной непреодолимой ледяной скалой. Вся его паника мгновенно исчезла без следа, трансформировавшись в холодную, расчетливую и смертоносную ярость.

Он повернул голову к Марату, который стоял неподалеку, давая показания хмурому следователю, и его голос ударил в плотном ночном воздухе хлыстом:

— Скворцова найти до рассвета. Живым или мертвым — мне абсолютно плевать, но если мертвым, я лично хочу видеть тело. Диана перешла черту. Она решила, что может трогать мое. Я утоплю их обоих в крови.

Он снова повернулся ко мне, и его лицо окончательно превратилось в бесстрастную, непроницаемую каменную маску человека, который взял все свои эмоции под абсолютный, железобетонный контроль. Тот самый прагматичный миллиардер, безжалостная акула бизнеса.

— Вставай, — жестко, отрывисто скомандовал он, протягивая мне большую руку. — Мы едем в отель за твоими вещами, забираем документы, потом сразу в аэропорт. Мой частный борт уже готов ко взлету. Пилоты ждут.

Я уставилась на его протянутую ладонь, чувствуя, как внутри спасительное оцепенение дает трещины. Не веря своим ушам.

— Что? В какой аэропорт? — я даже не пошевелилась, лишь плотнее кутаясь в мокрый плед.

— В Шереметьево. Ты немедленно улетаешь в Дубай, — его тон не терпел ни малейших возражений. Это был приказ, озвученный как свершившийся факт, а не предложение. — У меня там закрытая, безопасная вилла, усиленная вооруженная охрана по всему периметру. Ты будешь сидеть там и ни в чем не нуждаться, пока я не закатаю Диану и ее ручных собак в асфальт. Здесь оставаться слишком опасно.