Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 73 – Мари Ли

Мы выскочили на улицу сквозь разбитую витрину за секунду до того, как огонь добрался до бумажных стаканчиков на полках, превращая зал в пылающую ловушку. Я упала на колени на мокрый асфальт, задыхаясь от едкого дыма, кашляя и не в силах отвести взгляд от того, как моя мечта пожирается огнем. Мои руки были в крови — я порезалась о стекло, даже не заметив этого.

Где-то вдалеке уже выли сирены пожарных машин и полиции, вызванных, вероятно, жильцами дома. А я сидела на тротуаре, дрожа всем телом, и смотрела на почерневшую вывеску «Черный перец и ваниль». Диана нанесла свой удар. И она ударила в самое больное место.

Запах гари въелся в кожу, волосы, одежду. Он оседал на языке горьким пеплом, забивал легкие, заставляя дышать мелко и часто. Он перекрывал даже резкий, бьющий в нос запах медикаментов из оранжевого чемоданчика врача скорой помощи, который сейчас тщательно обрабатывал антисептиком глубокий порез на моем предплечье. Я смотрела на кровоточащую рану с отстраненным любопытством, совершенно не чувствуя боли. Физические ощущения отключились, уступив место тотальному онемению. Пожарные сработали оперативно: два расчета прибыли на место почти мгновенно, огонь потушили за пятнадцать минут, не дав ему прогрызть перекрытия и распространиться на верхние этажи элитного жилого комплекса. Но моя кофейня... Мое единственное детище, в которое я вложила все сбережения, душу и бессонные ночи. Изнутри она представляла собой черное, зловонное, залитое грязной химической пеной и водой пепелище. От дизайнерской барной стойки из светлого дерева, которую я с такой любовью выбирала по каталогам, остались лишь уродливые обугленные щепки. Дорогая итальянская кофемашина превратилась в оплавленный кусок металла.

Я сидела на холодном металлическом бампере кареты скорой помощи, плотно укутанная в колючий казенный плед, который совершенно не грел. Мелкий, промозглый осенний дождь оседал на волосах, смешиваясь с сажей на лице. Я смотрела на мигалки полицейских машин, чьи красно-синие отблески скользили по мокрому асфальту, выхватывая из темноты лица столпившихся зевак. Внутри меня была звенящая, абсолютно мертвая пустота. Истерика, страх, отчаяние — все это сгорело там же, в огне моей кофейни. Слез не осталось. Только абсолютное, пугающе холодное понимание того, на что способны люди, которым больше нечего терять, и те, кто привык идти по головам ради своих амбиций.

Ночную какофонию звуков — треск полицейских раций, гул толпы, шум насосов — внезапно разорвал низкий, хищный рев сверхмощного двигателя. Черный наглухо тонированный внедорожник вылетел из-за поворота, игнорируя ограждения, и затормозил так резко, что его тяжелый кузов опасно занесло на мокром асфальте. Из-под колес брызнул фонтан грязной воды. Тяжелая дверца распахнулась еще до того, как машина полностью остановилась, и из салона в ночь выскочил Руслан.

Его вид заставил меня невольно вздрогнуть, и этот трепет пробил даже мою толстую броню шокового оцепенения. Багиров, всегда безупречно одетый, держащий лицо, сейчас выглядел так, словно сам прошел через адское пламя. Дорогое пальто нараспашку, галстук отсутствует, ворот безупречной рубашки расстегнут и небрежно смят, обнажая напряженные до предела жилы на шее. Его пепельно-серые глаза лихорадочно, безумно сканировали толпу зевак, пожарных и полицейских, пока не наткнулись на меня.