Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 35 – Мари Ли

Я толкнула папку обратно к нему, но он накрыл ее своей большой ладонью, останавливая.

— Прекратите защищаться там, где на вас никто не нападает, — резко, с нажимом оборвал он, но в его серых глазах внезапно мелькнуло абсолютно искреннее, глубокое уважение. — Услышьте меня, Анна. Я — бизнесмен. Акула. Я не занимаюсь благотворительностью, не раздаю подачки обиженным девушкам и не покупаю игрушки. Ваш бизнес-план оказался... безупречен.

Я недоверчиво прищурилась, сбитая с толку его тоном.

— Вы грамотно просчитали всё, — продолжил Руслан, и в его голосе зазвучали профессиональные нотки. — От логистики поставщиков зеленого зерна до окупаемости оборудования и портрета целевой аудитории в этой локации. Маржинальность, риски, концепция — всё на высшем уровне. Я видел сотни стартапов, которые приносили мне выпускники престижных бизнес-школ, и большинство из них были мусором по сравнению с вашей таблицей. Это не подарок, Аня. Это инвестиция.

— Инвестиция? — эхом повторила я.

— В договоре указано ваше имя. Вы — полноправный арендатор, — Руслан откинулся на спинку высокого барного стула, не сводя с меня своего пронзительного, тяжелого взгляда, который сейчас проникал, казалось, в самую душу. — Я оплатил аренду на год вперед из фондов своего венчурного подразделения и уже нанял лучшую бригаду строителей. Они ждут исключительно ваших распоряжений по дизайну и ремонту. Взамен моя холдинговая компания получает тридцать процентов от чистой прибыли кофейни в течение первых трех лет. Всё строго по закону. Вы будете работать на себя, вы будете владелицей. Но мы станем полноправными деловыми партнерами.

Я смотрела на документы с печатями, физически не веря своим глазам и ушам.

Он не просто купил мне помещение, чтобы откупиться. Он сделал нечто гораздо более важное, то, что переворачивало мой мир с ног на голову. Он признал мой ум. Он оценил мои способности. Он дал мне то, чего трусливый, закомплексованный Вадим не мог и не хотел давать мне за все три года наших отношений — веру в мои собственные силы, уважение и инструмент для обретения абсолютной независимости.

— Зачем вам это, Руслан? — тихо, почти шепотом спросила я, окончательно забыв про холодное отчество и дистанцию. — Тридцать процентов от прибыли крошечной, одиночной кофейни — это даже не пыль для вашего холдинга. Это математическая погрешность в ваших балансах. Вы могли инвестировать эти деньги во что угодно. Зачем вы это сделали?

Багиров долго молчал. В кухне повисла звенящая, хрупкая тишина.

Он смотрел на меня так, словно стоял на краю отвесной скалы и сейчас решался на роковой прыжок в неизвестную пропасть. Его идеальная, выстраиваемая годами ледяная броня миллиардера не просто дала трещину — она с оглушительным грохотом осыпалась к его ногам.

— Потому что я действительно трус, Аня, — хрипло, надломленно произнес он, в точности повторяя мои вчерашние слова. В его глазах больше не было ни высокомерия, ни холода — только обезоруживающая искренность. — Я до животного ужаса боюсь того, что ты со мной делаешь. Я боюсь того, как сильно мне хочется возвращаться в этот пустой пентхаус, просто потому что здесь есть ты. Я разучился доверять, и я не умею просить прощения красивыми словами. Мой язык — это действия. Но я хочу, чтобы ты знала одну вещь...