Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 29 – Мари Ли

Мы перешли черту. И теперь пути назад, в безопасное русло «просто соседей», больше не существовало. Я согласилась на этот безумный фиктивный брак ради сладкой мести Вадиму и денег на свою мечту о кофейне.

Но я совершила самую страшную, самую непростительную ошибку из всех возможных.

По моим щекам покатились горячие, беззвучные слезы. Я начала влюбляться в своего собственного ледяного надзирателя. Мужчину, у которого вместо сердца был стальной кассовый аппарат. И он только что наглядно, с жестокостью истинного, расчетливого прагматика, показал мне, где мое реальное место в его жизни. В тени. По контракту.

Я стояла под обжигающе горячими, почти кипящими струями душа, ожесточенно, до красноты растирая кожу жесткой мочалкой. Вода обжигала, но этот физический дискомфорт был ничем по сравнению с той тупой, ноющей болью, что пульсировала у меня под ребрами. Мне казалось, что если я буду тереть достаточно сильно, до царапин, то смогу смыть с себя не только этот дурманящий, терпкий запах Багирова, намертво въевшийся в каждую клеточку моего тела за ночь, но и собственную унизительную, непростительную наивность.

Сброс напряжения. Банальная физиология.

Эти сухие, безжалостные слова пульсировали в висках оглушительным набатом. Они били больнее, чем измена Вадима. Вадим был просто трусом, ищущим выгоду. А Руслан... Руслан взял ту хрупкую, искреннюю нежность, которую я осмелилась ему подарить, скомкал ее своими сильными, красивыми руками и выбросил, как ненужный мусор, прикрывшись параграфами делового контракта.

Выйдя из огромной ванной комнаты и плотно запахнув махровый халат, я подошла к бесконечным рядам шкафов в гардеробной. Вчера я чувствовала себя здесь неуютно, словно самозванка в чужом гардеробе. Сегодня я смотрела на эти вещи как на арсенал оружия.

Никаких нежных пастельных тонов. Никаких летящих тканей, выдающих уязвимость.

Мой взгляд упал на брючный костюм из плотного, тяжелого шелка насыщенного, глубокого винного цвета — цвета запекшейся крови. Строгий, почти мужской крой, идеальная посадка по фигуре, острые лацканы и белоснежный, глухой шелковый топ под ним. Это будет моя броня.

Я оделась, чувствуя, как прохладная ткань собирает меня заново, по кусочкам. Сев за туалетный столик, я нанесла макияж, тщательно, слой за слоем замаскировав темные тени под глазами и легкую припухлость век. Последним штрихом стала матовая помада глубокого алого оттенка.

Я подняла взгляд. Из зеркала на меня смотрела уверенная, безупречная, роскошная женщина — статусная невеста миллиардера, а не раздавленная предательством девчонка, которой изменяли прямо в рабочем кабинете и которую обесценивали после ночи любви. С трусливым карьеристом Вадимом я была удобной, понимающей и всепрощающей. С Русланом Багировым я стану безупречной. И абсолютно, звеняще пустой.

Спустившись по парадной лестнице в светлый холл закрытого загородного клуба, я сразу увидела его.

Руслан стоял у огромного панорамного окна, заложив одну руку в карман брюк, и разговаривал по телефону. На нем снова был идеальный костюм, ни одной лишней складки. При звуке моих шагов — мерном, уверенном стуке шпилек по мрамору — он обернулся.

На какую-то долю секунды его взгляд замер, словно споткнувшись. Он скользнул по моему бледному лицу, ярким, как вызов, губам и строгим, агрессивным линиям винного костюма. В его пепельно-серых глазах вновь, как и ночью, мелькнуло что-то очень темное, голодное и неконтролируемое. Но Багиров тут же моргнул, сжал челюсти и молниеносно вернул себе привычное выражение ледяной, непробиваемой отстраненности.