Книга Мера преданности, страница 15 – Ребекка Яррос

Я оттеснила панику, запретила себе думать об отъезде, потянулась в холодильник и достала яйца и молоко. На полках холодильника тоже было почти пусто. И когда нам перестали приносить еду? В первое время соседи постоянно нас подкармливали, и мне даже в голову не приходило сходить в магазин.

Я попросила Гаса проверить, спит ли Эйприл, и он убежал, радуясь привычному распорядку. Я сделала омлет с тостами, взяла пять долларов из банки с мелочью и дала Гасу на обед. Мы вышли на улицу. Родители на остановке посматривали на меня с опаской. Мы же теперь стали безотцовщиной, но ребята продолжали относиться к Гасу так же, как до папиной смерти. Для своих друзей он не стал «Гасом, чей папа умер», а остался просто Гасом.

Я чмокнула его в лоб и посадила в автобус, вернулась в теплый дом и заперла входную дверь. Эйприл развалилась на диване перед телевизором в пижаме.

— Ты чего? — спросила я. — Ты уже должна быть в школе.

— Ищу что посмотреть.

Кажется, она не собиралась даже шевелиться.

— У тебя учеба, — не веря своим глазам, сказала я.

Если Эйприл прямо сейчас не начнет собираться, то опоздает к первому уроку. От дома до школы семнадцать минут, я прекрасно это знала.

— Никуда я не пойду.

Я вырвала пульт у нее из рук и убрала на самый далекий от нас кофейный столик. Если Эйприл хочет со мной спорить, ей придется оторвать задницу от дивана.

— Еще как пойдешь.

— Ты мне не мать!

Серьезно? Она решила вести себя со мной как вздорный подросток? Неужели это карма за мои подростковые выходки?

— К тому же сегодня короткий день. Приходить необязательно.

— Я тебе не мать, но я твоя бабушка, и ты идешь в школу. — В комнату зашла бабушка, закручивая ракушку на голове. Она уже оделась и даже не забыла нитку жемчуга. Бабуля считала, что стильно выглядеть нужно даже во сне. Эйприл начала возражать, но бабушка заставила ее замолчать одним красноречивым движением брови. — Умер твой отец, а не ты. Ступай одеваться, возьми рюкзак и иди в школу.

Эйприл не стала спорить. Мы обе знали, что это бессмысленно. Она оделась и вихрем промчалась по кухне, схватив пять долларов из банки с мелочью. Я тем временем насыпала в кофе слишком много сухих сливок.

— Хорошего дня, дорогая, — пропела я.

Она показала мне средний палец и выразительно хлопнула дверью.

Бабушка потянулась за сахаром и подсластила кофе.

— Бабуль, кажется, у нас еда закончилась.

— И что планируешь делать?

Она глотнула кофе и ушла смотреть новости. Я поняла намек: я уже взрослая и должна сама со всем разбираться.

Через пять минут и сто ровных дыханий я медленно приоткрыла дверь в мамину спальню.

— Мам, — тихо позвала я, не желая ее тревожить.

Впрочем, теперь уже ее вряд ли что-то могло потревожить. Она начала говорить, но лишь когда к ней обращались. Сама никогда не участвовала в разговоре и не стремилась к общению. В основном она спала. И я прекрасно ее понимала: если ей снился папа, как мне, если во сне он приходил к ней и говорил, что все будет хорошо, почему бы не спать целыми днями?

Я присела на корточки возле кровати. Мама выглядела плохо. Может, сегодня получится уговорить ее принять душ или причесаться?

— Мам…

Я коснулась ее запястья. Во сне она вывернула его и раскрыла ладонь, как ребенок. Веки затрепетали, и карие глаза открылись всего на миг. Она увидела меня. А я — осознание в ее глазах, что папы больше нет, что теперь это ее реальность. Всего на миг, на долю секунды оно промелькнуло во взгляде, а потом он потух.