Книга Чайная под солнцем Тосканы, страница 93 – Дейзи Джеймс

— Но я должен был вернуться ради брата. Я оставил Рим, друг устроил меня на работу в кафе во Флоренции, и я приезжаю сюда либо до, либо после своей смены, чтобы помочь Фабио с овцами и приготовлением сыра. Я горжусь тем, чего мы здесь достигли: мы долго работали, но теперь у нас лучшие сыры fresca и stagionato pecorino во всей Тоскане, и Габриэлла, а также твоя сестра, любезно сделавшая заказ, согласны.

Маттео вздохнул, лицо его омрачило сожаление.

— Мы только вышли в ноль, может, в следующем году начали бы приносить прибыль. Мы добавили в ассортимент рикотту, даже думали разнообразить источники дохода и предлагать мастер-классы по производству и дегустации сыра, может, даже кулинарные классы с использованием нашей продукции, но теперь все кончено.

— Почему? Мне кажется, отличная идея, – возразила Тилли, и тут она кое-что поняла. Она обернулась и взглянула на дверь домика. – А где Фабио?

— Уехал.

— Ты о чем?

— Уехал прошлой ночью, вот поэтому-то овцы с утра и вырвались на свободу, остановившись, лишь чтобы полакомиться выставочными геранями старого Альберто. Фабио сдался. Он бросил ферму и животных, сейчас он у друзей в Милане. Говорит, что не вернется, и он никогда не хотел быть сыроваром. Сказал, чтобы я продал это место за любую предложенную цену и отдал деньги маме с папой.

Маттео провел дрожащей рукой по волосам, думая о будущем. Продать ферму в ее нынешнем состоянии будет непросто, даже если они производили «лучший пекорино во всей Тоскане».

— Я не могу на него злиться, Тилли, он мой брат, и я его люблю. Мои родители не могут его простить, но он тоже не может понять, как они могли его бросить, когда ему нужна была поддержка, лишь потому, что они беспокоились о чужом мнении. До его побега мы думали в следующем месяце поехать на Сицилию, мириться. Жизнь коротка, нужно прощать ошибающихся, иначе злость будет бередить раны и съест нас изнутри.

Маттео обернулся к Тилли и встретился с ней взглядом.

— Поговори с сестрой, скажи, чтобы она не продавала чайную из‑за субъективных взглядов одного всезнайки. Вкус – личное дело каждого, одному что-то вкусно, а другой считает то же блюдо отвратительным. И почему Виктор уверен, что отравился именно в «Чае и тортах»? Он ведь и в «Ресторане Рокко» ел!

— Оливия не поэтому закрыла чайную. Если честно, она решила ее продать еще до того, как я ей рассказала об отравлении.

— Почему?

— Потому что она уже увлечена другим приключением – и на этот раз в Бостоне. Это… – Тилли замолчала, захваченная вихрем эмоций. – Это у нас семейное.

Маттео не ответил, только ожидал продолжения, не отпуская руку Тилли, и внезапно ей захотелось рассказать ему о маме с папой.

— Мои родители всегда искали приключений. Когда папа завершил карьеру ветеринара, мама продала кафе в Корнуолле, и они отправились исполнять свои заветные желания. Они путешествовали по всему миру, наслаждались каждой минутой, исполняли заветные желания, собирали открытки и местные рецепты, жили на полную катушку. Они были счастливы, пока…

Тилли остановилась. Почти два года она ни с кем не говорила о несчастном случае, но сейчас ей очень хотелось высказаться, выпустить наружу ту боль, которая, казалось, каждый день становилась только сильнее. Отпустить боль значило наконец-то позволить себе жить дальше.