Онлайн книга «Чайная под солнцем Тосканы»
|
— Что случилось на этот раз? Не дожидаясь ответа, Роберто поднял с земли стрелу Купидона, осмотрел поврежденный лук статуи и сделал правильные выводы. Он сказал Эдуардо что-то на итальянском, тот встал с крыльца, виновато улыбнулся Тилли и последовал за отцом в запущенный сад. Мгновения спустя разразилась громкая ссора на быстром, как пулеметная очередь, итальянском. Они говорили так громко, что Тилли не могла не услышать их. В Италии она привыкла к разговорам между друзьями, которые ей из‑за громкости и интонации казались ссорами, но сейчас отец и сын явно спорили о чем-то. Тилли поморщилась, услышав слова attore[47] и scuola di teatro[48], и почувствовала себя виноватой. Зачем она вмешалась в чужие дела? Она подумала, не пойти ли за ними, встать на сторону Эдуардо, но поняла, что сделает только хуже. Сожалея о случившемся, она вернулась в дом и, войдя на кухню, услышала все более громкие голоса, затем резкий хлопок дверью, рык двигателя и шорох гравия, потревоженного отъездом машины. Чувствуя себя виноватой в ссоре отца и сына, Тилли налила себе еще кофе и прошла в гостиную, где она почти не бывала с приезда. Светлая, прохладная и просторная комната была окрашена в любимые цвета Оливии – пастельные розовые и зеленые тона. Из мебели в комнате стояли два больших мягких дивана. Пахло лавандой и мебельным воском, здесь было приятно и спокойно – идеальное место, чтобы сбежать от жары и восстановиться перед последней неделей в чайной. Она поставила кружку на белый кофейный столик и принялась рассматривать содержимое книжных шкафов, стоявших у камина. Все свободное место на полках занимали книги на английском и итальянском, как классика, так и модные новинки. Тилли хотела было взять из шкафа первую книгу из популярной серии детективов и на несколько часов раствориться в истории, но ее взгляд упал на резную деревянную шкатулку, знакомую с детства. Будучи ребенком, она, как и Оливия, любила рассматривать ее содержимое – безделушки и сувениры, собранные мамой и бабушкой, – и слушать их захватывающие и вдохновляющие истории об этих предметах. Не успев передумать, она схватила коробку и села с ней на диван, поджав ноги. Она открыла шкатулку, и воспоминания нахлынули с новой силой. Однако Тилли не обнаружила в коробке ни билетов на автобус, ни оборванных билетов в кино с первых свиданий, ни засушенных цветов из свадебных букетов, ни вышитых вручную открыток. К ее удивлению, в шкатулке лежала только перевязанная голубой лентой стопка открыток. Она достала их, но на мгновение помедлила, теребя ленту. Отпив кофе, чтобы набраться храбрости, она развязала ленту и взяла верхнюю открытку с вулканами Питон на острове Сент-Люсия. Она вспомнила, как родители оставили ее и Оливию дома, а сами поехали туда лет восемь или девять назад, когда они только начали путешествовать. Мама наверняка купила эту открытку на память о карибском райском уголке. Во всей стопке оказалось около сорока открыток, все из мест, которые посетили ее родители. Ощущая ком в горле, она перевернула открытку с Эйфелевой башней и обнаружила на обратной стороне рецепт, написанный знакомым маминым почерком, – вишневый клафути[49], – а также рисунок готового десерта, выполненный ее рукой. Стараясь совладать с эмоциями, она взяла другую открытку, с отелем «Раффлз» в Сингапуре на одной стороне и с рецептом маффина по мотивам коктейля «Сингапурский слинг» на другой. Затем еще одну, с главной площадью в Брюгге и рецептом шоколадных вафель, Центральным парком в Нью-Йорке и рецептом ананасового чизкейка и так далее, пока все открытки не оказались разложены у нее на коленях, на диване, на столике; доказательство любви ее мамы к путешествиям, но еще – ее страсти к выпечке и кухне разных стран и культур. |