Книга Атлас. История Па Солта, страница 243 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Но… – Разговор явно становился для Хорста все болезненнее. – Но думаю, что Феликс прав насчет Марты. Она совершенно без ума от него, до одержимости, хотя они лишь дважды были вместе. Это не оправдывает поступки Феликса, но, по крайней мере, я принимаю во внимание его аргумент насчет психического здоровья Марты.

Я подошел к книжному шкафу и взял статуэтку «счастливой лягушки», которую Пип подарил мне на пароходе «Хуртигрутен».

— Ребенок в утробе здоровый? – осведомился я.

— Дети, – угрюмо поправил Хорст. – У нее двойня, во всяком случае по результату ультразвукового обследования.

— Прошу прощения, там могут сказать пол ребенка? Или детей, в данном случае?

— Да. – Хорст помедлил, собираясь с силами. – Здесь ситуация становится немного абсурдной. Я спросил Марту, знает ли она пол будущих детей. Она кивнула и с гордостью сообщила, что ожидает рождения мальчика. Но когда она сказала, что другой ребенок будет девочкой, то закатила глаза и скривилась.

Я нахмурился.

— Значит, она была рада узнать о будущем сыне, но не о дочери?

— Вот именно. Марта сказала, что у них с Феликсом будет идеальный мальчик, следующий великий Халворсен. – Хорст тихо застонал. – Когда я спросил ее о дочери, она лишь пожала плечами, как будто ей было совершенно безразлично, что станет с девочкой.

Я крепко сжал «счастливую лягушку», словно желая исправить положение.

— Боже милосердный. Но почему?

— Говорю же, у этой молодой женщины есть какая-то глубокая психическая травма.

— Астрид знает об этой ситуации?

— Нет. Я не хочу обременять ее этим пока. Но не сомневайся, мне придется это сделать. Это мои правнуки… внуки моего дорогого сына. Я не могу игнорировать Марту и все, что с ней связано.

Я понимал чувства Хорста. Без сомнения, на его месте я чувствовал бы то же самое.

— Что вы собираетесь делать?

Хорст тяжело перевел дух.

— Нет никаких шансов, что Феликс примет на себя ответственность и поведет себя достойно. Я стыжусь его поведения. – Его голос немного сорвался. – И его отцу было бы стыдно.

Хорст откашлялся и восстановил самообладание.

— Прошу прощения, Бо. Так или иначе, я пришел к выводу, что после родов мы должны взять Марту к себе. Я не уверен, что она сможет самостоятельно позаботиться о детях. Я ответственен перед моим сыном и Карин, чтобы наш род не прервался.

Доброта этого человека была действительно безграничной.

— Это… очень благородно с вашей стороны, Хорст, – отозвался я.

— Послушай, Бо. Мне девяносто три года, и мои дни уже почти сочтены. Астрид семьдесят восемь; она проживет дольше, но кто знает? У нас очень мало денег, поскольку большая часть ушла на обучение Феликса и на спасение его от неприятностей, в которые он впутывался.

— Ни слова более, Хорст. Я выпишу чек…

— Спасибо, но я хочу попросить не о твоих деньгах.

— Тогда о чем же, друг мой?

Хорст понизил голос:

— О твоей любви. Я знаю, какую радость доставляет тебе Майя в последние три года. Твой голос обрел былую звонкость, к тебе вернулась внутренняя певучесть, которую я не слышал с тех пор, как мы вместе исполняли музыку у меня дома. Я уверен, что мы с Астрид еще сможем управиться с одним ребенком, но у нас не хватит сил на двоих.

Мой пульс невольно участился.

— О чем вы хотите попросить, Хорст?

— О маленькой девочке. Ты сможешь принять малышку к себе?