Книга Атлас. История Па Солта, страница 231 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Да.

Мужчина смерил меня взглядом.

— Хорошо. Не знаю, почему я до сих пор содержу ее на учете. Она привередливая, а нищие не могут себе этого позволить, мсье.

Я с трудом удержался от резкого ответа – естественной реакции на пренебрежение, с которым этот сутенер говорил о людях, находившихся в отчаянном положении. Он распахнул дверь.

— Она в задней части комнаты.

Я вошел в тускло освещенный «клубный зал», где находилось несколько мужчин в костюмах и девушек в коротких юбках. В застоявшемся воздухе воняло сигаретным дымом и хлоркой. Я прошел в заднюю часть помещения, где у стены рядом с изогнутой лестницей стояла длинная кожаная кушетка. Там сидела худощавая девушка, ворковавшая над ребенком, которому не могло быть больше полугода.

— Шшш, милый, – прошептала она. – Все будет хорошо, мама скоро вернется.

— Здравствуйте, – сказал я. – Вы Марина?

Девушка со страхом посмотрела на меня.

— Пьер должен был предупредить меня, если я кому-то понадоблюсь.

Я поднял руки.

— Прошу вас, я здесь не поэтому. Я – старый друг вашей бабушки.

Марина выглядела озадаченной.

— У меня нет бабушки. Они обе умерли до моего рождения.

Я глубоко вздохнул, понимая, что мне предстоит трудная задача.

— Да, хотя на самом деле это было не так.

Она нахмурилась.

— Что это значит? Кто вы такой?

Ребенок заплакал, и какой-то мужчина громко крикнул с другого конца комнаты:

— Заткни этого паршивца! Господи, я пришел сюда, чтобы отдохнуть от подобных воплей!

Марина покачала головой.

— Успокойся, миленький, осталось недолго. – Она нежно укачивала ребенка и напевала колыбельную, пока плач не успокоился. – Вот, так-то лучше. – Марина взглянула на меня. – Просто скажите, что вам нужно.

— Можно сесть? – спросил я, и она кивнула. – Это ваш ребенок?

— Нет, моей подруги Селины. – Марина посмотрела на часы, висевшие на стене над головой. – Сейчас она занята, вернется примерно через десять минут.

— Ясно. – Я неуклюже отодвинулся. – Как я сказал, ваша бабушка Эвелин была моей близкой знакомой. Верите или нет, но она присматривала за мной, когда я был маленьким мальчиком.

— Хм. Какое отношение это имеет к вашему приходу сюда?

Я сложил руки на груди.

— Недавно от старого друга я узнал о ваших семейных обстоятельствах, и мне хотелось сказать, что я сожалею о случившемся. Должно быть, все это очень тяжело для вас.

Марина поджала губы.

— Я не нуждаюсь в вашей жалости, мсье.

— Моя жалость тут ни при чем, но, если хотите, я могу помочь.

Она посмотрела мне в глаза.

— Я слышала о мужчинах вроде вас, которые приходят и обещают с три короба. Девушки уходят с ними, а потом к ним относятся, как к личной собственности. Спасибо, но мне и здесь хорошо.

Было унизительно слышать такое от нее.

— Нет, Марина, ничего подобного. Ваша бабушка, мать вашего отца, очень любила вас. И она не умерла до вашего рождения. На самом деле она стремилась познакомиться с вами, но ваша мать не позволяла это сделать. Думаю, она ревновала вас к бабушке.

Марина удержала мой взгляд, прежде чем вернуться к ребенку.

— Могу в это поверить.

— Эвелин была чрезвычайно добра ко мне, и я должен отплатить за услугу, как только могу. Скажите, Марина, что вам нужно? Деньги, внимательный слушатель; я могу обеспечить то и другое.

Марина закатила глаза.