Книга Тайная красота, страница 55 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Со вчерашнего дня все евреи должны носить особые повязки. Некоторые части города будут для нас недоступны.

Яков обхватил руками голову.

— Папа, просто не верится, что совет не протестует.

— Как можно, когда мы уже подчиняемся террористическому режиму. Беспорядочные перестрелки, евреев запихивают в грузовики и отправляют в трудовые лагеря… Погибли тысячи людей. – Он помрачнел. – А будет еще хуже.

— Говоришь, нам запрещен доступ в определенные районы города? Мы уже в гетто.

Самуэль Делански печально кивнул.

— Да. Подозреваю, что именно этого они и хотят. Сын мой, заклинаю, продай все что можно. Собери как можно больше денег, пока не поздно. Слава богу, мне хватило ума забрать деньги со счета в банке. Я знал, что нацисты его закроют. Некоторые из моих друзей потеряли все. Ловушка захлопывается. Ты должен настоять, чтобы Адель с детьми покинула город. У нее ведь все еще есть британский паспорт?

— Да, папа.

— Яков, ты должен вывезти отсюда семью. – Он потупил глаза. – Мне очень жаль, но без тебя у них больше шансов выжить. Англичанка и двое детей-христиан.

Яков все это понимал.

— Адель без меня не поедет. Но я постараюсь убедить ее в последний раз.

— Хорошо. У меня есть друг, который помогает людям добраться до Гдыни. Оттуда еще ходят корабли в Данию. Если они туда доедут, то могут спрятаться, пока какой-нибудь корабль не отправится в Англию.

В тот же вечер Яков пересказал Адель разговор с отцом. Как он и ожидал, Адель твердо отказалась уезжать без мужа.

— Адель, неужели ты не понимаешь, что без меня у тебя есть шанс остаться в живых? С твоим паспортом ты и дети – англичане. Никому не нужно знать, что ты поменяла веру, когда вышла за меня замуж.

Глаза Адели наполнились слезами. Она покачала головой.

— Без тебя не поеду. Я не брошу тебя в такое непростое время.

Яков посмотрел на жену. Его любовь к ней пылала сильнее, чем обычно. У нее была возможность избежать этого сумасшествия, и все же она решила остаться и страдать вместе с ним.

Он попробовал уговорить ее в последний раз.

— Адель, kochana^[6], ты понимаешь, что мне с тобой идти невозможно. Если нас поймают, убьют на месте. Но подумай о детях. Подумай, как они будут страдать, если останутся. Прошу тебя, любовь моя.

Она вздохнула, посмотрела вперед, потом взяла его за руки.

— Яков, в тот день, когда мы убежали из Парижа, чтобы быть вместе, ты просил меня слушать свое сердце. Я так и сделала. В тот момент я подписала свою судьбу. Возврата нет. Я приняла решение стать твоей женой и перейти в твою веру. Я не отрекусь от своей любви. Никогда. Пожалуйста, дорогой, прими то, что мы всегда будем вместе, как семья, до самой смерти. – Она обняла его, и он крепко прижал ее к себе.

Он медленно кивнул.

— До самой смерти.

Как и предсказывал Самуэль Делански, от Ганса Франка поступил приказ, чтобы варшавские евреи не покидали северную часть города до конца ноября 1940 года. Предупрежденный заранее Самуэль сумел найти небольшую квартирку на территории гетто на улице Лешно, где жили щеточники. В ней было три комнаты: для Якова и Адели, для Самуэля и Сурси и гостиная, в которой было достаточно места для матраца, где спали Дэвид и Роза. По сравнению с тем, в каких условиях жили другие, квартира была дворцом.

Яков продал все, что имел, чтобы собрать деньги. Объединившись с Самуэлем, они посчитали, что семье их хватит на пропитание года на два, а то и больше. В гетто с площадью в три четверти квадратной мили, состоявшему из двенадцати кварталов от Иерусалимской улицы до кладбища, поселилось четыреста тысяч евреев. Продовольствия не хватало, перенаселенность была невообразимой, санитарные условия – ужасными.