Книга Тайная красота, страница 166 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

В тот вечер двое мужчин разожгли костер, над которым зажарили колбасу, которую купил Дэвид. Вечер оказался теплым, после заката солнца казаки начали петь и танцевать с женщинами. Дэвида уговорили аккомпанировать им на скрипке. Аня танцевала с Сергеем, Роза присматривала за маленькой Тоней. Ее мать не возвращалась в палатку до рассвета.

— Дэвид, среди казаков ходят слухи, что надвигается принудительная репатриация русских и украинцев. Такое возможно?

Дэвид пожал плечами.

— Не знаю, Аня.

Ее глаза наполнились страхом.

— Десять лет назад моя семья бежала от коммунистов. Мне нельзя туда возвращаться. Сергей говорит, что нас всех накажут.

— Но почему, Аня? Вы ни в чем не виноваты.

— Знаю, Дэвид, но Сталин, он… – Аня выдернула травинку. – Завтра казаки собираются на встречу с фельдмаршалом Александром. Наверное, потом все расскажут. – Аня повернулась и посмотрела Дэвиду в глаза. – Я не хочу возвращаться в Россию. Лучше умереть.

Дэвид кивнул.

— Если что-то случится, мы сразу уйдем отсюда, – ответил он.

— Спасибо. Но если что-то на самом деле произойдет… Я… Вы позаботитесь о Тоне?

— Конечно, Аня. – Дэвид ни минуты не колебался. – Но мне кажется, что ты напрасно беспокоишься.

— Может, и так.

Аня вышла из палатки, с тяжелым сердцем глядя на красивый австрийский пейзаж.

На другой день они увидели, как казаков погрузили в грузовики. Вечером машины вернулись пустыми.

Майор Дэвис, отвечавший за лагерь, объявил, что слухи оправдались: Сталин, Черчилль и Рузвельт договорились о принудительной репатриации. С завтрашнего дня людей должны были вывозить в Россию.

А потом начался настоящий ад. Тысячи российских беженцев, мужчин, женщин и детей, собирали скудные пожитки и уходили из лагеря. Позже на главной площади построили импровизированный помост. Перед началом погрузки священник собирался отслужить молебен.

Дэвид тщетно искал Аню в бурлящей, вопящей толпе. Ее нигде не было видно.

Он ничего не понимал. Казаки считались врагами Советского Союза, они воевали на стороне немцев, но, конечно же, невинных женщин и детишек наказывать не будут.

Дэвид вернулся в палатку, где крепко спала завернутая в одеяло Тоня. На нем был листок бумаги.

«Дорогой Дэвид, мы с Сергеем ушли из лагеря. Оставаться было смертельно опасно. Ты, может, этого не поймешь, но поверь мне. Мы направляемся в Швейцарию, где надеемся найти убежище. Путешествие рискованное, поэтому прошу тебя, позаботьтесь о Тоне, пока я за ней не пошлю. Я найду вас в Англии. Спасибо, дорогой друг. Удачи и прощай. Аня».

На следующий день Дэвид через окно опустевшей палатки наблюдал, как сажали в грузовики кричавших и отбивавшихся людей. Время от времени раздавались выстрелы. Он будто снова оказался в Треблинке.

Как наивно было верить, что война подошла к концу. Дэвид благодарил бога, что Аня сбежала.

— Да хранит тебя Господь, – шептал он, прижимая к груди Розу и Тоню.

Дэвид Купер встряхнулся, чтобы вернуться в сегодняшний день.

Миранда ошеломленно смотрела на него и молчала. Прошло какое-то время, прежде чем она повернулась к Роуз.

— Почему ты никогда не рассказывала ни мне, ни Майлзу о своем прошлом? Я понимаю, что меня это мало касается, потому что меня удочерили, но тем не менее…

— Дорогая, прости, но тут ты ошибаешься. Продолжай, Дэвид.