Книга Последняя песня о любви, страница 140 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Спасибо, Хелен. До встречи.

— Пока, Сорча.

Сорча положила трубку и впервые обратила внимание на то, где находится.

В доме была такая чистота, словно здесь никто не жил. Кроме двух безупречно чистых диванов кремового цвета и длинного журнального столика с дымчатой стеклянной столешницей и, похоже, нетронутой кипой глянцевых журналов в углу, другой мебели не было. Белые стены в основном были голые, лишь местами виднелись необычные гравюры в рамках.

Бóльшую часть одной стены занимал великолепный музыкальный центр компании «Банг и Олуфсен» с трехфутовыми динамиками. В углу стоял небольшой телевизор.

Сорча вернулась наверх и открыла первую дверь.

Комната оказалась чуть больше кладовки для веников и швабр. В ней поместился антикварный письменный стол и кожаное кресло.

Вдоль стен выстроились полки с аккуратными рядами больших книг. Сорча вытащила одну из них. «Законы об авторском праве в музыкальном бизнесе». Новое, дополненное издание.

Выйдя из комнаты, Сорча толкнула следующую дверь по коридору и обнаружила ванную, маленькую, но практичную. Третья дверь вела в ее аккуратную комнату для гостей.

Последней, наверное, была спальня Хелен. Сорча распахнула дверь и в изумлении застыла на пороге. По сравнению с лаконичной элегантностью остального дома эта комната была абсолютно другой. Двуспальная кровать была накрыта разноцветным лоскутным одеялом, а у кованого изголовья лежали многочисленные мягкие игрушки. На старомодном туалетном столике теснились баночки и скляночки со всевозможной косметикой, а одну стену превратили в огромный зеркальный шкаф. На других стенах висели картины, которые можно было назвать детскими, изображавшие плюшевых мишек и детей, играющих с апельсинами и лимонами.

— Детская, – прошептала Сорча.

Комната очень напоминала ее спальню в родительском доме в Баллиморе.

Она выдвинула верхний ящик большого дубового комода. Там лежали мягкие на ощупь шелковые чулки, лифчики, бюстье, пояса с подвязками и стринги – все черного цвета.

Сорча закрыла ящик и улыбнулась.

— Не такая уж и детская.

Она закрыла дверь и спустилась по лестнице.

Тишину в доме нарушало лишь тиканье кухонных часов. Сорча взяла журнал и, устроившись на диване, погрузилась в описание красивого сада известной актрисы.

Около семи вечера в замке повернулся ключ и в гостиной появилась Хелен.

— Привет, как дела?

Она положила портфель.

— Спасибо, уже лучше.

— Отлично, Кейти хорошо тебя встретила?

— Очень. Твоя одежда из химчистки висит в шкафу, в холодильнике нас ждет ужин из салата и омара.

— Кейти – просто сокровище, – улыбаясь, похвалила Хелен. – Послушай, я заскочу наверх и приму душ. На улице парилка. По-моему, собирается гроза. Накрой стол во внутреннем дворике, поужинаем на свежем воздухе? Может, такой погоды больше не будет. Последний шанс. Не волнуйся, нас никто не увидит. В холодильнике есть бутылка вина. Открой и налей себе. Мне точно нужно выпить, думаю, тебе тоже.

Сорча пошла на кухню, открыла вино и приготовила два бокала, тарелки и столовые приборы. Открыв двери во дворик, она с облегчением увидела высокую кирпичную стену, окружающую площадку, выложенную каменными плитами.

Минут через пятнадцать вернулась Хелен, в блузке и полотняных слаксах. Сорча рассмотрела ее, пока ставила на стол ужин, и села. Хелен выглядела замечательно. Она определенно знала, как себя подать.