Книга Последняя песня о любви, страница 124 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Проходи и садись, если найдешь куда.

Сорча прошла за Морин в крохотную комнатку, где из мебели были потертый диван, журнальный столик и старый черно-белый телевизор, ненадежно примостившийся на небольшой полке. Пол был усыпан детскими игрушками и книжками.

— Ах вы, озорники! Посмотрите, что вы наделали. Кто обещал мне, что в комнате будет порядок? – отчитывала их Морин, наклоняясь и поднимая с пола игрушечную машину и тряпичную куклу. Она подошла к окну и вздохнула. – Я бы отправила их во двор, да погода не дает. Садись, Сорча. Если хочешь, у меня есть немного виски.

— Нет, лучше бокал апельсинового сока.

Сорча села на диван.

Как только она устроилась, к ней робко подошла веснушчатая малышка с густыми рыжими волосами и, вскарабкавшись на колени, сунула себе в рот большой палец.

— Тереза, ты неисправима. Она сядет на колени к кому угодно, – гордо сообщила Морин. – Очень общительная. Страшно подумать, как она будет себя вести с парнями в шестнадцать лет.

— Познакомь меня с мальчиками, – попросила Сорча.

— Это Томми-младший.

— Здравствуй, Томми. Сколько тебе лет?

— Четыре, миссис.

— Ох, да ты совсем большой. А твоему брату сколько?

— Шону три. Он еще маленький.

Оба мальчика медленно направились к Сорче.

— Я принесу сок, – заторопилась Морин. – А вы, ребята, поухаживайте за тетей Сорчей.

И она ушла на кухню.

Через час, после того как Сорча прочитала несколько книжек с картинками, поиграла с машинками и восхитилась рисунками, нацарапанными специально для нее, Морин позвала их на чай.

Сорча подхватила Терезу и пошла в кухню. Круглый стол в углу был накрыт кружевной скатертью, в центре стояла старинная вазочка с цветами.

— Какая красота, – похвалила Сорча.

— Спасибо. Садись, где тебе удобнее. Я позову Томми.

Мальчики уже сели. Сорча с Терезой на коленях втиснулась между ними.

— Ну вот. Сейчас придет и Томми. Я буду подавать на стол. Сегодня у нас свинина с капустой. Вспомнишь свою былую жизнь.

Морин улыбнулась.

В кухне появился Томми с бутылкой под мышкой.

— Вино, да, Томми? Господи, Сорча, это в твою честь, – поддразнила Морин мужа, пока тот искал в ящике штопор.

Постепенно все уселись, Терезу оторвали от Сорчи и усадили на высокий детский стульчик. Сорча посмотрела на гору бекона, капусты и картошки на своей тарелке.

— Морин, как вкусно пахнет.

— И чтобы тарелка осталась чистой. По-моему, ты слишком худа.

— Не обращай внимания. Она просто завидует из-за своих пышных форм, – улыбаясь, заметил Томми.

— А кто в этом виноват, Томми Далтон? За четыре года трое детей?

— А я люблю каждую складочку, ты же знаешь. Шон, не лезь в тарелку руками, кушай ложкой!

За едой Сорча слушала игривую перепалку мужа и жены, их любовные замечания потомству и невольно завидовала теплу в крошечном тесном доме.

Позже, когда троих детей уложили в тесной спальне, размером с чулан для швабр и веников, Томми разложил на кухонном столе план нового дома. Морин познакомила Сорчу с каждой деталью.

— Конечно, бóльшую часть работ мы с Томми возьмем на себя из экономии. Правда, строительство затянется, но все равно дело того стоит, если учесть, что на подходе еще один ребенок.

Сорча удивленно посмотрела на Морин. Та закатила глаза и кивнула.

— Я подозревала, но не была уверена, пока не пошла сегодня утром к врачу. По крайней мере, у нас есть цель. И мы хотели еще одного, правда, Томми?