Книга Последняя песня о любви, страница 113 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Пока нет, но надеемся, что будут.

— Ой, да, без них нельзя. Они жизненная сила брака. Иногда к вечеру, когда настроение хуже некуда, взглянешь на ангельские личики и понимаешь, что жизнь не так уж плоха.

Женщины помолчали.

— А как там Кэтрин? И Мейрид?

— Мейрид вышла замуж за того ужасно прыщавого Джона Донохью. Помнишь? От которого вечно пахло навозом?

Сорча хихикнула.

— Помню. Как Мейрид угораздило в него влюбиться?

— Как стал мыться чаще, так прыщи и сошли чуть ли не за ночь. Теперь такой красавчик. Они живут за городом, на ферме его родителей. Мы изредка встречаемся, но получается не всегда: у нее двое детей, которым нет и трех лет, и нет своей машины. А что касается красотки Кэтрин… – Морин перешла на шепот. – Тут дело вообще интересное.

— Что случилось?

— Как и ожидалось, Кэтрин поступила в Тринити-колледж. Она готовилась ехать туда осенью, как вдруг изменила планы и объявила, что выходит замуж за Энгуса Хёрли.

— Энгус Хёрли? Мы когда-то ходили вместе в кино. Я и не подозревала, что он нравится Кэтрин!

— Да, и брат Мейрид тоже. Она встречалась с ним, когда объявила о помолвке с Энгусом.

— Боже мой! И что он сказал?

— Он был в отчаянии. Мать отправила его в Дублин, к дяде с тетей. Он так и не вернулся. Устроился продавцом, а теперь в Болсбридже у него собственная квартира и новая машина. Он совладелец компании. Как говорится, нет худа без добра. Но так и не женился, заметь. По-моему, Кэтрин разбила ему сердце.

— А ты не спрашивала, почему она вышла за Энгуса?

— Я с ней вижусь только в церкви, на службе. Ты знаешь этих Хёрли – надменные, купаются в деньгах, считают себя выше всех, потому что у папы Хёрли есть фабрика. Такой же стала и Кэтрин. Живут они в старом доме приходского священника, с видом на море. – Морин неодобрительно сплюнула. – Кэтрин одета всегда как на картинке из модного журнала, но лицо вытянутое, длиннее проповеди отца Мойнихэна. Можешь встретиться со всеми. Ты надолго в Баллиморе, Сорча?

На Сорчу нахлынули воспоминания.

— Что ты спросила?

— Я спросила, на сколько дней ты здесь останешься.

— Ой, пока не знаю. К выходным нужно вернуться в Лондон. Во вторник мы с Коном летим в Нью-Йорк.

— Все эти перелеты. И живете наверняка в красивом большом доме?

— Да, дом большой.

— И купить можешь все, что захочешь?

— Думаю, да.

— Так почему ты не светишься от счастья, Сорча? – Морин внимательно посмотрела на подругу.

— Я…

— Из-за смерти отца, вероятно, – размышляла она. – Ах, все мы там будем. Послушай, если ты свободна завтра, приходи к нам на чай. С детишками познакомишься и с Томми, если удастся вытащить его из-за прилавка.

— Мне бы очень хотелось, Морин, но посмотрим, как себя будет чувствовать мама. По крайней мере, на завтра я бы осталась.

— Конечно. Ну, мне нужно бежать к детям. Я обещала Дирдри, что отлучусь на несколько минут, так хотелось с тобой увидеться. Если что случится, забеги в магазин. Если нет, жду тебя завтра в половине седьмого. – Морин встала. – Мне очень жаль твоего отца, но хоть с тобой повидалась. Пока, Сорча.

— Пока, Морин.

Сорча смотрела, как бывшая школьная подруга торопливо переходит площадь. Со спины она была так похожа на свою мать.

Сорча посидела еще немного, слушая пронзительный голос какого-то родственника, затянувшего старинную ирландскую балладу. Поднявшись, она подошла к дому и открыла дверь.