Книга Последняя песня о любви, страница 100 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

А несколько месяцев назад, когда его слава достигла небывалых размеров, он совсем сдал. Дома у него портился характер: он стал угрюмым и вспыльчивым. Сядет, бывало, перед телевизором, смотрит новости и ругается по поводу ситуации в Северной Ирландии или возмущается войной во Вьетнаме. Мало того, он начал высказывать свое мнение на публике и даже посещать митинги и демонстрации протеста.

Поначалу Сорча не придавала этому значения. Если эти события давали возможность спустить пар, она его понимала.

Но с некоторых пор его поведение стало выходить за рамки. Недавно Сорча высказала ему свое мнение. Хорошо, мол, сидеть в особняке в Хэмпстед-Хит с красивыми авто и кучей денег, которые толком не знаешь, куда девать, и демонстрировать свои левые взгляды. Но не лицемерит ли он?

Кон не разговаривал с ней три дня.

Сорча посмотрела на часы. Почти одиннадцать. Пора его будить. Вчера он пришел домой под утро с какого-то антивоенного митинга в центре Лондона.

Сорча встала и поставила чайник. В выходные ничего не планировалось. От этой мысли настроение заметно улучшилось. Кажется, нашлась возможность немного побыть вдвоем.

Через десять минут она вошла в спальню, все еще погруженную во тьму, хотя за окном ярко сияло солнце.

Кон умиротворенно спал, закинув руку за голову. Сорча поставила поднос на столик у кровати и поцеловала мужа в губы.

— Доброе утро, дорогой.

Кон шевельнулся, потом улыбнулся с закрытыми глазами. Обняв, он притянул ее к себе и поцеловал.

— Доброе утро, Сорча-спорча. Как приятно проснуться.

Его рука скользнула ей под блузку.

Она его разглядывала.

— Я люблю тебя.

— Я тоже.

Он хотел привлечь ее к себе, но она воспротивилась.

— Кон, я полечу с тобой в Нью-Йорк на следующий концерт. Мне нужно отдохнуть от домашних хлопот.

— Прекрасная мысль, Сорча. Нью-Йорк тебя взбодрит.

— И Кон, у тебя ведь нет планов на выходные?

— Ну не знаю…

— Я знаю, что нет. Я посмотрела в ежедневнике. Может, сходим куда-нибудь, побудем вдвоем, только я и ты?

— Может быть. Ты всегда меня уговоришь.

— Я постараюсь, – улыбнулась она.

Кон притянул ее к себе.

— Доброе утро всем! Мне послышалось, что вы проснулись.

Сорча резко села. В спальню вошла сонная Лулу в одной футболке, едва прикрывающей стыдобу, и плюхнулась на кровать рядом с ними.

Сорча чуть не зарыдала.

— Я не подозревала, что ты здесь, – тихо сказала она.

— Мы вернулись с акции протеста так поздно, что я рухнула в свободной комнате. Хорошо прошел вчера митинг, да, Кон? Сегодня отголоски появятся на первых страницах всех газет.

— Ты уж точно появишься, – усмехнулся Кон. – «На митинге известная актриса напала на полицейского». Тебе крупно повезло, что не арестовали.

— Жаль, что не арестовали. А знаете почему? Я прыгнула ему на спину, чтобы остановить. Засранец выбивал дух из беззащитного студента. Такая сцена была бы очень кстати на первой полосе «Экспресс». У тебя остались сигареты?

— Посмотри в кармане.

Кон показал на кипу одежды на полу у окна.

Лулу спрыгнула с кровати, пошарила в карманах Кона и вытащила пачку «Эмбасси». Закурив, она снова залезла на кровать.

— А Тодд знает, что ты здесь? – спросила Сорча.

— Нет. И докладывать ему я не собираюсь. Мы немного поцапались, когда я пошла на митинг. Он считает, что жена, которая борется за справедливость, вредит его образу.