Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 21 – Ева Найт

Полина отступает от стола. Я даже не успеваю объяснить, кто был на встрече и что именно сказал её отец.

— Папа такого не говорил. Ты передёргиваешь.

— Я была там с адвокатом, — настаиваю я. — Она слышала.

— Значит, он сказал что-то другое! — выкрикивает дочь. — Или ты его довела. Вы оба теперь только и делаете, что выясняете, кто кому больше навредил. А я между вами! Можно хоть раз вспомнить, что у меня тоже есть жизнь?

Полина и так бегает между учёбой и заказами. Но я не могу оставить её один на один с отчётами Фомина только потому, что она обиделась на меня.

— Общайся с папой сколько хочешь, я не запрещаю! — выговариваю я. — Только бумаги больше не подписывай без своего юриста. Не Фомина, не папиного знакомого. Найди человека, который будет защищать тебя.

— Получается, никому, кроме твоего адвоката, доверять нельзя?

— Найди своего, — прошу я. — Я оплачу консультацию, если нужно, или сама найдёшь. Полина, послушай…

— Не надо решать за меня! — перебивает она. — Господи, вы оба одинаковые. Папа говорит, что ты после измены совсем перестала соображать, и я сначала ему не верила. Но ты правда видишь вокруг одних врагов!

После её слов мне хочется выйти из кухни и больше сюда не возвращаться. Полина знает, что я застала отца с Кирой, и всё равно повторяет его гадости. Я пытаюсь что-то сказать, но только отворачиваюсь к раковине.

— Пожалуйста, не повторяй мне его слова, — прошу я, но голос срывается. — Ты можешь злиться на меня сколько угодно. Только не говори, что я выдумала измену.

Полина отводит глаза. Я жду, что она хотя бы извинится, но дочь вдруг идёт в свою комнату и вытаскивает чемодан.

— Что ты делаешь?

— Поживу у папы какое-то время, — отвечает Полина, укладывая вещи. — Он давно приглашает. У него ближе к студии, и никто не будет устраивать мне допрос каждый вечер.

Иду за Полиной в комнату. Она выдвигает чемодан из-под кровати, и я едва не хватаю его, чтобы не позволить ей уйти. Но стоит дочери повернуться ко мне, отступаю. Ссориться сейчас из-за чемодана — только хуже сделать. Из-под стопки свитеров она достаёт старую толстовку с логотипом первого ресторана. Мы подарили ей её на четырнадцатилетие, и она до сих пор носит дома.

— У папы с Кирой? — спрашиваю я.

— Да. И что? Ты теперь запретишь мне общаться с его девушкой?

— Я не могу тебе ничего запретить, — отвечаю я. — Но хочу, чтобы ты понимала, куда едешь. Они вместе живут.

— Я знаю, — Полина захлопывает шкаф. — Папа мне сказал.

От того, как легко Полина говорит «папа и Кира», хочется разреветься. Виктор уже успел познакомить её со своей новой жизнью, а у нас дома до сих пор стоит его зубная щётка. Я вчера пыталась выбросить её и не смогла.

Пока Полина застёгивает чемодан, я складываю в отдельный пакет зарядное устройство, которое она постоянно забывает, и папку с её дипломными набросками.

— Не надо, мам, — раздражается она. — Я сама соберу.

— Тогда хотя бы проверь зарядку. Ты вечно оставляешь её дома. И скажи мне одну вещь. Если завтра Фомин или папа принесут документ, ты обещаешь сначала его прочитать и показать независимому юристу?

Полина возится с молнией чемодана, не глядя на меня. Я уже жду очередного «не командуй», но она всё-таки отвечает:

— Я подумаю. Не обещаю, что стану бегать с каждой бумажкой к адвокату. Но подумаю.