Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 81 – Ева Найт

На встречу Максим выбирает мою студию.

Кафе он отвергает: не хочет выяснять отношения между официантом и соседним столиком. Дом — тоже. После развода это моя территория, и сын пока не готов приглашать Кирилла туда даже на час. Студия остаётся местом, где уже звучали худшие семейные признания и всё-таки никто не разбил ни стекло, ни друг друга.

В шесть я отпускаю сотрудниц. Максим приходит раньше, приносит три стакана кофе и зачем-то переставляет стулья вокруг большого стола. Сначала ставит свой напротив двери, потом рядом со мной, потом снова отдельно.

— Я не буду сидеть между вами как переводчик, — предупреждаю я.

— Я и не прошу, — отвечает Максим.

— Ты третий раз двигаешь мой стул, — замечаю я.

Максим оставляет мебель в покое и начинает отклеивать картонный держатель от стакана. Через минуту от него остаются полоски, похожие на стружку.

Кирилл приходит ровно в шесть. Не приносит цветов мне или подарок Максиму — и правильно. В руках у него только телефон и тонкая папка.

— Там бумаги из конкурсной программы? — Максим сразу указывает на папку.

— Нет. Мои по «Северному кварталу». Я ехал с совещания и не успел оставить в машине. Если мешает, уберу, — объясняет Кирилл.

— Не мешает, — отвечает Максим.

Они здороваются за руку. Объятия не случается. Кирилл сжимает пальцы сына чуть дольше обычного, но отпускает первым. Потом смотрит на меня.

— Спасибо, что разрешила здесь.

— Максим выбрал, — поправляю я.

Кофе успел остыть, пока мы рассаживались. Максим всё равно обжигается, потому что делает слишком большой глоток, кашляет и сразу начинает рассказывать про Милан, будто ему дали ограниченное время. Общежитие обещают, страховку делает университет, паспорт надо принести завтра. Билет он не покупал и, судя по тону, не собирается обсуждать его первым.

Кирилл кивает на каждом пункте. Один раз всё-таки открывает рот на словах про общежитие, но Максим замечает.

— Что? Говори уже, — подгоняет его Максим.

Кирилл делает маленький глоток и морщится от холодного кофе.

— Хотел спросить про район. Только спросить, не сердись заранее.

— Район не знаю. Адрес прислали, я ещё не смотрел, — говорит Максим.

Кирилл вытаскивает телефон и кладёт на стол, не разблокируя.

— У меня есть контакт человека, который учился там два года назад. Может рассказать про транспорт и магазины. Если тебе нужно.

Максим отклеивает от стакана ещё одну полоску картона.

— Скинь. Контакт можно.

— Сейчас или потом? — Кирилл спрашивает так осторожно, что сын закатывает глаза.

— Пап, просто скинь. Это номер телефона, не квартира на моё имя.

Оба замолкают. Максим первым понимает, как назвал его, и сердито рвёт картон пополам. Кирилл смотрит в телефон, хотя экран всё ещё чёрный.

— Хорошо. После встречи отправлю, — говорит он наконец.

Я отпиваю горький кофе и старательно не улыбаюсь. Если сейчас обрадуюсь этому «папа», Максим больше ни одного слова не произнесёт при мне до самого Милана.

Максим задаёт ещё пару вопросов про запись защиты. Кирилл говорит, где бы усилил аргумент, и тут же добавляет, что менять уже ничего не нужно. Разговор почти становится нормальным. Настолько, что я начинаю подозревать: ради этой нормальности сын откладывает то, зачем на самом деле позвал отца.