Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 67 – Ева Найт

— Конкурс вернул проект на доработку. Нашли ошибку в маршрутах. Срок — сорок восемь часов.

Он дёргается к двери раньше, чем успевает подумать. Я перехватываю ручку.

— Не входи, — требую я.

— Алин, у нас Зотов такие узлы разбирает за час. Он вёл общественный центр на набережной, там была та же проблема с разделением потоков. Я сейчас ему... — Кирилл уже достаёт телефон. Палец замирает над экраном, когда за дверью Максим говорит Лере, что не станет прятать неудачный вход за красивой визуализацией.

— Максим меня просил? — спрашивает Кирилл.

Вчера сын остановил мою руку на подоконнике. Сегодня то же движение приходится останавливать в себе Кириллу.

— Нет. Он прямо запретил искать специалистов. Работает с преподавателем и университетской командой.

Муж смотрит на матовое стекло. Силуэты за ним двигаются: Глеб раскладывает листы, Лера подходит к макету. Максим виден между ними, сутулый от бессонной ночи и упрямый до невозможности.

— Он знает, что Зотов мог бы только подсказать направление? Никто за него проект не сделает, — настаивает Кирилл.

— Знает. И всё равно не просил, — отвечаю я.

Кирилл гасит экран. Потом снова включает, и у меня внутри всё напрягается, но он открывает список пропущенных рабочих звонков, а не контакты.

— Тогда я не буду звонить.

Он злится и ещё раз смотрит на дверь. Раньше Кирилл уже объяснял бы, почему случай особый и разумная помощь не считается вмешательством. Сейчас убирает телефон в карман.

— Документы где? — Он поднимает коробки.

— В кабинете. Подожди здесь, я вынесу, — решаю я.

Я возвращаюсь в зал. Максим замечает меня, потом тень за стеклом.

— Кто пришёл?

Лгать бессмысленно. Сын уже отложил линейку и смотрит так, будто готов защищать проект от вторжения физически.

— Отец. За документами. Он не войдёт, — обещаю я.

— Ты рассказала? — Максим откладывает линейку.

— Да. Когда он услышал вас за дверью и спросил, — отвечаю я.

Максим швыряет карандаш на стол. Лера отходит к принтеру, Глеб внезапно вспоминает про кофе. При посторонних сын не хочет устраивать семейную сцену, но злость делает его движения резкими.

— И кому он уже позвонил? — Сын смотрит прямо на меня.

— Никому. Спросил, просил ли ты его о помощи. Я сказала, что нет, — отвечаю я.

Максим ждёт продолжения. Я не заполняю паузу оправданиями. За дверью скрипит картон, но ручку Кирилл не трогает.

— И всё? — наконец произносит сын.

— Всё, — подтверждаю я.

Он смотрит на стекло ещё несколько секунд. Потом подбирает карандаш и возвращается к листу.

— Папку ему вынеси. Нам печатать надо.

Это звучит грубо. И всё же он не требует, чтобы Кирилл немедленно уехал, не захлопывает дверь и не обвиняет меня в предательстве. Я забираю папку из кабинета и выхожу.

— Он знает, что я знаю? — Кирилл принимает документы, но взгляд остаётся на двери.

— Теперь да, — говорю я.

— Разозлился? — Кирилл всё-таки смотрит на дверь.

— Ждал, что ты уже всё решил, — отвечаю я.

У Кирилла дёргается щека. Он спускается на одну ступень, освобождая проход женщине с ведром, и прижимает папку к груди, чтобы не задеть мокрые перила.

— Передай ему... Нет. Ничего не передавай. Если понадобится, он сам найдёт мой номер, — решает Кирилл.

— Ты можешь пожелать ему удачи. Это ещё не управление, — удерживаю я его на ступеньке.