Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 114 – Саяна Горская

И ещё по­то­му, что уже неде­лю я не ви­жу Ива­на.

Эту мысль я пы­та­юсь по­спеш­но от­толк­нуть, но без­успеш­но.

В квар­ти­ре ти­хо.

Те­ле­ви­зор ра­бо­та­ет без зву­ка, на экране кто-то сме­ёт­ся, Ва­ря со­пит ря­дом, а я вдруг вспо­ми­наю кух­ню у Ива­на. Со­ню с ко­сич­ка­ми. Ма­лы­ша, рас­тя­нув­ше­го­ся по­пе­рёк кро­ва­ти. Ко­фе утром. Ду­рац­кие Вань­ки­ны со­об­ще­ния. И то, как он смот­рит на ме­ня, ко­гда уве­рен, что я не за­ме­чаю.

Вс­по­ми­наю его ру­ки на мо­ей та­лии. То, как он по­мог мне день­га­ми. Его за­бо­ту, ко­то­рая все­гда скла­ды­ва­лась из ед­ва уло­ви­мых ме­ло­чей…

Боль­но.

Мне очень боль­но.

Не­де­лю на­зад я бы­ла аб­со­лют­но уве­ре­на, что по­сту­паю пра­виль­но. Иван на­ру­шил сло­во. По­лез ту­да, ку­да я пря­мо за­пре­ти­ла ему лезть. Ре­шил за ме­ня, по­то­му что сно­ва ока­зал­ся убеж­дён, что зна­ет луч­ше.

И да, я до сих пор счи­таю, что я пра­ва.

Толь­ко ока­зы­ва­ет­ся, мож­но быть пра­вой и при этом со­вер­шен­но несчаст­ной…

Это от­кры­тие не при­но­сит удо­вле­тво­ре­ния, а лишь силь­ней на­гру­жа­ет устав­ший мозг.

Вы­ти­раю щё­ки ла­до­ня­ми и смот­рю на спя­щую Ва­рю, а в го­ло­ве вдруг воз­ни­ка­ет уни­вер­си­тет­ское крыль­цо.

Иван воз­ле пе­рил, рас­стёг­ну­тая курт­ка, клю­чи на паль­це и эта улыб­ка, от ко­то­рой два­дца­ти­лет­няя Ма­рья пе­ре­ста­ва­ла пом­нить соб­ствен­ное имя. Его ру­ки, об­ни­ма­ю­щие ме­ня так неж­но. Моё со­вер­шен­но безум­ное сча­стье от са­мо­го фак­та, что я спо­соб­на вот так лю­бить…

Я столь­ко лет счи­та­ла ту ис­то­рию за­кон­чен­ной.

Счи­та­ла это пер­вой лю­бо­вью. Кра­си­вой, бо­лез­нен­ной, дав­но пе­ре­жи­той. Чем-то, что оста­лось на сту­ден­че­ских фо­то­гра­фи­ях и ред­ких вос­по­ми­на­ни­ях, ко­то­рые мож­но до­стать, улыб­нуть­ся соб­ствен­ной мо­ло­до­сти и убрать об­рат­но.

Ведь той Ма­рьи боль­ше нет, прав­да?

Ка­кая чушь…

Ни­ку­да она не де­лась!

Мо­жет быть, из­ме­ни­лась. Об­рос­ла оби­да­ми и предубеж­де­ни­я­ми, об­за­ве­лась ре­бён­ком и неудач­ным бра­ком. Но при всём при этом, она, ка­жет­ся, по-преж­не­му спо­соб­на чув­ство­вать и лю­бить муж­чи­ну.

Я очень ску­чаю.

По его го­ло­су, по иди­от­ским шут­кам, по при­выч­ке втор­гать­ся в про­стран­ство так, буд­то оно все­гда немно­го его. По то­му, как он пре­вра­ща­ет обыч­ный зав­трак в цирк, пря­чет эк­ле­ры для бе­ре­мен­ной со­труд­ни­цы, пле­тёт до­че­ри кри­вые хво­сты и умуд­ря­ет­ся быть со­вер­шен­но невы­но­си­мым имен­но в те мо­мен­ты, ко­гда хо­чет­ся к нему при­жать­ся.

Уты­ка­юсь ли­цом в ла­до­ни.

— Ну за­ме­ча­тель­но, Ма­рья, — шеп­чу се­бе с уко­ром.

Од­на­ко впер­вые при­зна­юсь се­бе, что ка­жет­ся, всё ещё люб­лю это­го муж­чи­ну.

Нет, не «всё ещё». Это бы­ло бы слиш­ком про­сто…

Я люб­лю его сно­ва.

Иван.

Ока­зы­ва­ет­ся, семь утра мо­гут быть от­вра­ти­тель­ным вре­ме­нем су­ток без Ма­рьи Кра­са­ви­ной. Те­перь день на­чи­на­ет­ся не с её го­ло­са, а с про­тив­но­го зво­на бу­диль­ни­ка, ко­то­рый я ста­ра­тель­но иг­но­ри­рую, а по­то­му уже неде­лю Сонь­ка при­ез­жа­ет в шко­лу как раз к звон­ку, а я и во­все опаз­ды­ваю на ра­бо­ту.

Ма­рья боль­ше не си­дит в мо­ей при­ём­ной, не за­гля­ды­ва­ет в ка­би­нет с вы­ра­же­ни­ем ли­ца че­ло­ве­ка, ко­то­ро­му опять при­хо­дит­ся ра­бо­тать с иди­о­том, и да­же на дру­гом эта­же её се­го­дня нет.