Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 110 – Саяна Горская

— Я на­де­ял­ся, что ес­ли про­сто по­го­во­рю с ним…

— В этом вся про­бле­ма, Иван! Ты все­гда сна­ча­ла де­ла­ешь ка­кую-ни­будь хрень, а по­том ду­ма­ешь!

Он вздра­ги­ва­ет ед­ва за­мет­но, но я уже не мо­гу оста­но­вить­ся. Ме­ня несёт по этим ржа­вым рель­сам.

— Ни­че­го не из­ме­ни­лось. Ты всё тот же Ца­рен­ко. Всё тот же раз­дол­бай, ко­то­ро­му пле­вать на весь иной мир. Но де­ло в том, Вань, что не у всех так ра­бо­та­ет. Я на­де­я­лась, что ты из­ме­нил­ся, а ты… Че­го ты ждал? Бла­го­дар­но­сти? Что упа­ду те­бе на грудь и при­знаю, ка­кой ты силь­ный и пра­виль­ный? Ты хоть по­ни­ма­ешь, что на­тво­рил? Хо­тя че­го я спра­ши­ваю? Оче­вид­но, ты ни­че­го не по­ни­ма­ешь! Это лишь оче­ред­ное при­клю­че­ние для те­бя. А вот для ме­ня… Это моя жизнь, Вань. Ко­то­рую ты раз­ру­шил.

— Ма­рья, я по­ни­маю…

— Нет, не по­ни­ма­ешь! — Пе­ре­би­ваю со зло­стью, ко­то­рой са­ма от се­бя не ожи­да­ла. — Я не сплю нор­маль­но несколь­ко ме­ся­цев. Я каж­дую ко­пей­ку счи­таю. Каж­дый день ду­маю, хва­тит ли мне сил вы­тя­нуть Ва­рю, ра­бо­ту, квар­ти­ру, шко­лу, суд, раз­вод, всё это дерь­мо. И един­ствен­ное, что я про­си­ла у те­бя, един­ствен­ное, Вань, это не от­ни­мать у ме­ня пра­во са­мой ре­шать, что де­лать со сво­ей жиз­нью! Ро­ман де­лал ров­но то же са­мое. Он все­гда луч­ше знал, что мне нуж­но. Где мне жить, с кем об­щать­ся, как тра­тить день­ги, где долж­на учить­ся Ва­ря. Всё объ­яс­нял за­бо­той. Все­гда. По­то­му что он же луч­ше по­ни­ма­ет, что пра­виль­но.

— Не срав­ни­вай ме­ня с ним, — блед­не­ет Иван, а че­лю­сти его упря­мо сжи­ма­ют­ся.

— А чем ты от­ли­ча­ешь­ся от него? Тем, что ты хо­тел как луч­ше?

— Да. Хо­тел.

— Он го­во­рил то же са­мое.

Иван от­во­ра­чи­ва­ет­ся, упи­ра­ет­ся ла­до­ня­ми в край сто­ла и несколь­ко се­кунд сто­ит спи­ной ко мне. Его груд­ная клет­ка рас­ши­ря­ет­ся от глу­бо­ких, су­до­рож­ных вдо­хов.

— Я об­ла­жал­ся. Силь­но об­ла­жал­ся, Марь. Я не дол­жен был встре­чать­ся с ним. Не дол­жен был на­ру­шать дан­ное сло­во. И не дол­жен был го­во­рить за те­бя. Но я не мог мол­ча смот­реть на то, как этот му­дак вы­ти­ра­ет о те­бя но­ги.

В его сло­вах столь­ко ис­крен­ней бо­ли, что моё серд­це рвёт на кро­ва­вые лос­ку­ты. Но я на­столь­ко зла сей­час, что не спо­соб­на на нор­маль­ные эмо­ции. Во мне толь­ко гнев и же­ла­ние на­деть чью-ни­будь го­ло­ву на пи­ку. И не столь важ­но, чья имен­но это бу­дет го­ло­ва.

— Всё. Хва­тит с ме­ня, — вы­ды­хаю, что­бы вер­нуть спо­кой­ствие.

— Ку­да ты?

— До­мой.

— Я от­ве­зу.

Де­лаю та­кое ли­цо, что Иван тут же под­ни­ма­ет ла­до­ни.

— По­нял. Са­ма спра­вишь­ся.

— Пред­ставь се­бе. — Де­лаю несколь­ко ша­гов к две­ри, по­том оста­нав­ли­ва­юсь. — И, да… Те­бе при­дёт­ся най­ти но­вую сек­ре­тар­шу. Зав­тра я сю­да не вый­ду.

Иван хму­рит­ся.

— Что?

— Я уволь­ня­юсь.

— Нет.

— Это не об­суж­да­ет­ся. Я не мо­гу здесь ра­бо­тать по­сле все­го.

Иван де­ла­ет шаг в мою сто­ро­ну, но рез­ко от­сту­па­ет, слов­но на­ткнул­ся на неви­ди­мую сте­ну, что нас раз­де­ля­ет. Обес­си­лен­но опус­ка­ет ру­ки вдоль те­ла.

— Те­бе нуж­на ра­бо­та, — бор­мо­чет ти­хо. — Ес­ли ли­шишь­ся её, у Ро­ма­на бу­дет боль­ше шан­сов за­брать Ва­рю.

— Об этом не пе­ре­жи­вай. Ес­ли по­тре­бу­ет­ся, пой­ду мыть по­лы.