Книга Неудобная для двоих, страница 93 – Анна Жар

Просто теперь кто-нибудь из нас обычно успевает это заметить.

Иногда сам человек.

Иногда двое остальных.

На прошлой неделе Риандре вошёл на кухню, где Лея сидела с ноутбуком, и сообщил:

— Завтра в семь будь готова.

Она даже головы не подняла.

— Нет.

Он остановился.

— Ты ещё не знаешь, куда мы едем.

— Именно.

Я подавился кофе.

Риандре несколько секунд смотрел на неё.

— Я заказал столик.

— Можно было начать с этого.

— Лея.

— Риандре.

Они молчали секунд пять.

Раньше я обязательно вмешался бы: пошутил, объяснил одному, что хотел сказать другой, и сделал так, чтобы все снова улыбались.

Теперь продолжил пить кофе.

Между прочим, очень вкусный.

Риандре наконец выдохнул.

— Ты хочешь завтра поужинать со мной?

Лея задумалась.

Демонстративно долго.

Сволочь.

— Хочу.

Он прищурился.

— Ты могла сказать это сразу.

— Ты тоже мог сразу спросить.

Я рассмеялся.

Они оба повернулись ко мне.

— Что?

— Ничего.

Лея подняла бровь.

— Настоящее?

Прижилось и это.

— Настоящее.

Иногда нам всё ещё бывает трудно.

Причём чаще всего совершенно не так, как принято описывать в красивых историях о любви.

Никаких трагических признаний под дождём или драматичных уходов на рассвете.

Обычные ссоры.

Из-за посуды, работы, забытых договорённостей и планов, которые кто-нибудь решил изменить, не предупредив остальных.

Иногда один из нас устаёт, второй не замечает, а третий понимает, что происходит, когда уже поздно.

Однажды я три дня злился на них обоих.

Три полных дня.

Очень достойно для взрослого мужчины.

В первый день Лея спросила:

— Что случилось?

Я привычно ответил:

— Ничего.

Она выразительно посмотрела на меня.

Пришлось исправиться:

— Пока не хочу говорить.

Вот.

Совершенно другая фраза.

На второй день Риандре не выдержал:

— Ты долго ещё собираешься злиться?

— Не знаю.

Он открыл рот, явно собираясь уточнить конкретные сроки моего недовольства, но потом передумал.

— Хорошо.

Настоящее «хорошо» не получилось.

Зато он хотя бы оставил меня в покое.

На третий день я сам пришёл разговаривать.

Выяснилось, что злился из-за совершенно нелепой вещи: Лея и Риандре два вечера подряд обсуждали поездку, которую собирались совершить вдвоём, и ни разу не спросили, хочу ли я поехать с ними.

Очень серьёзная причина.

Особенно учитывая, что они прекрасно знали о моей работе.

Но мне всё равно было обидно.

Я так им и сказал.

Лея удивилась.

— Мы думали, ты будешь занят.

— Я и был занят.

— Тогда...

— Это не означает, что мне не хотелось, чтобы вы хотя бы спросили.

Она открыла рот, собираясь возразить, но остановилась.

Немного подумала.

— Справедливо.

Риандре посмотрел на меня.

— Поедешь?

Теперь задумался я.

— Нет.

Он посмотрел так, будто всерьёз собирался меня придушить.

Лея рассмеялась первой.

Я — следом.

Риандре понадобилось немного больше времени.

Именно так теперь чаще всего и происходит.

Мы всё ещё ошибаемся, обижаемся и неправильно понимаем друг друга. Но хотя бы перестали ждать, что остальные сами догадаются о причинах.

Почти.

Лея до сих пор иногда спит в гостевой спальне.

Редко, но бывает.

Первый раз спустя несколько месяцев я снова испугался.

Конечно, попытался не показывать.

И, конечно, ничего у меня не получилось.

Утром Лея пришла на кухню, где я готовил завтрак, а Риандре пил кофе с таким видом, будто напиток лично виноват в том, что жена провела ночь отдельно.