Книга Неудобная для двоих, страница 91 – Анна Жар

— Не начинай, — говорит он.

— Я ничего не делаю.

— Вот именно. Зато у тебя лицо делает.

Я поднимаю на него взгляд.

— Какое лицо?

— Риандре.

— Очень содержательно.

Эмилио усмехается и возвращается к телефону. Мой лежит рядом. Я могу написать Лее. Задать совершенно обычный вопрос, который задают друг другу тысячи людей.

Где ты?

Палец почти касается экрана. Но я останавливаюсь. Она сказала, что задержится. Я знаю, что она занята, и у меня нет никаких причин предполагать, будто что-то случилось. Просто мне не нравится ждать. Эмилио замечает мои колебания, но ничего не говорит. Сволочь. Через минуту хлопает входная дверь.

— Я дома!

Лея появляется в прихожей с огромным пакетом, который едва помещается у неё в руках.

— Ты опоздала, — сообщаю я.

Она останавливается и смотрит на меня. Эмилио закрывает лицо ладонью.

— На двадцать три минуты, — зачем-то уточняю я.

Лея приподнимает бровь.

— Ты считал?

— Нет.

— Ри.

Я вздыхаю.

— Немного.

Она улыбается, снимает пальто и подходит к нам. Не извиняется за опоздание. А я не требую объяснений, почему она задержалась. Для нашей семьи это уже серьёзный прогресс.

— Что купила? — спрашивает Эмилио.

Лея ставит пакет на стол с таким видом, будто принесла нечто исключительно важное.

— Чашки.

Я смотрю на неё.

— Зачем?

— Потому что захотела.

Хороший ответ. Очень. Она достаёт из пакета три чашки. Все разные. Разумеется. Эмилио немедленно забирает синюю.

— Моя.

— Я ещё не сказала, кому какая, — возмущается Лея.

— Поздно.

Он уже рассматривает свою добычу, совершенно довольный выбором. Лея качает головой и поворачивается ко мне.

— А тебе какую?

Я почти автоматически собираюсь выбрать чёрную. У меня всегда была чёрная чашка, и менять эту привычку не имело никакого смысла. Но потом замечаю другую. Светлую, с неровной золотой полосой по краю. Совершенно не в моём стиле.

— Эту, — говорю я.

Лея удивлённо смотрит на меня.

— Серьёзно?

— Да.

Эмилио немедленно вмешивается:

— Кто ты и что сделал с моим мужем?

Я предпочитаю не отвечать. Лея улыбается и ставит выбранную чашку передо мной. Свою старую бежевую она, конечно, не выбрасывает. Та по-прежнему стоит на кухне, с небольшим сколом на краю, который когда-то казался мне достаточной причиной купить новую. Теперь среди наших чашек появилась ещё одна лишняя. Получилось несимметрично, совершенно не похоже на аккуратный набор, который я когда-то выбрал бы для этого дома. И почему-то меня это больше не беспокоит.

Лея ставит чайник, Эмилио немедленно начинает спорить с ней о количестве сахара, а я наблюдаю за ними, прислонившись к кухонной стойке. Когда-то я назвал бы такую картину спокойствием. Теперь понимаю, что это не совсем подходящее слово. Спокойствие предполагает отсутствие проблем. А у нас они появляются с завидной регулярностью. Мы спорим, злимся, иногда обижаемся друг на друга. Бывает, кто-нибудь уходит, потому что хочет побыть один, а остальные не всегда умеют принять это без раздражения. Лея всё чаще говорит «нет». Эмилио перестал считать своей обязанностью немедленно делать всех счастливыми. Я по-прежнему пытаюсь всё контролировать, хотя теперь хотя бы замечаю это до того, как успеваю раздать распоряжения.

Не всегда. Но чаще.

И при всём этом мы продолжаем выбирать друг друга. Каждый день. Не потому, что кто-то из нас сумел удержать остальных или убедить, что без него будет хуже. Наверное, именно это оказалось самым трудным. И самым ценным.