Книга Твое сердце будет разбито, страница 197 – Анна Джейн

— А ты?

— Умею. В детстве часто у бабки в деревне был.

— А сейчас не ездишь? — спросила я.

— Её в живых давно нет. Да и дом, наверное, сгнил, — ответил Дима. Он сказал это каким-то совершенно обыденным голосом, и я подумала, что это страшно — привыкнуть к тому, что никого нет, и ты всегда одинок.

Конечно же, Дима оказался прав — ещё немного, и в доме появился дым и стало пахнуть гарью. Вал стал психовать, потому что не понимал, что делать, и в итоге печкой всё равно пришлось заниматься Барсову. Впрочем, руки у него действительно были золотые. Дым выветрился, печка стала топиться, а воздух прогреваться.

Парни решили заняться мангалом, а мы с девчонками пошли гулять. Сначала шатались по дачным улицам, затем ушли в бор, полной грудью вдыхая чистый хвойный воздух. Когда мы вернулись, было уже темно, а с участка вкусно пахло шашлыками.

Честно говоря, я даже не удивилась, узнав, что готовил их по большей части Дима. И, надо сказать, получилось у него великолепно.

Мы вшестером сидели на улице, жарили на костре маршмэллоу, пили растворимый какао и разговаривали. Вал притащил несколько пледов — нам с Димой достался один на двоих. Мы сидели плечом к плечу, накрывшись одним пледом и держась за руки.

На небе сияли звенящие звезды, а вдалеке сияли огни ночного города, из которого мы вырвались. Воздух был наполнен прохладой, и уютно трещал костер. Его тепло согревало нас, а отсветы освещали лица.

Этот вечер был не просто волшебным — он был по-настоящему счастливым. И, целуя Диму в горячие губы, я мечтала сохранить этот вечер в душе навсегда.

Все ушли спать, а у костра остались только мы вдвоем. Я и он. И миллион звезд над нами.

— Звезды такие яркие, — тихо сказала я, глядя в небо. — Особенно эта, над домом.

— Это не звезда. Это Юпитер. А вон там южнее Сатурн, видишь? — указал на одну из самых ярких точек на небе Дима.

— Серьезно? — не поверила я.

— Да.

— Я и не знала, что планеты могут быть такими яркими. А как ты понял?

— Знаю положение. Юпитер в противостоянии с Солнцем. К тому же планеты не мерцают, в отличие от звезд.

— А я ведь говорила, что ты умный, — улыбнулась я и забралась к нему на колени, свесив ноги и обхватив рукой плечи. Тепло и удобно.

Мы долго сидели около костра. Обнимались, смотрели на звезды, рассказывали друг другу вещи, о которых раньше молчали.

— Ты ведь больше не участвуешь в гонках, Барсик? — спросила я. Несколько раз мы затрагивали этот вопрос, и, честно говоря, мне не хотелось, чтобы Дима занимался такими вещами. Слишком опасно. Да и полиция поймать может, как сына Андрея.

— Нет, — ответил он. — Почему спрашиваешь?

— Беспокоюсь за тебя, — призналась я. — Ты же у меня немного псих. За тобой нужен глаз да глаз.

Я ущипнула его за щеку, и Дима поморщился. Но я не могла себя сдерживать — слишком уж милым он был!

— Вдруг тебя арестуют, — вздохнула я. — Снова в колонию попадешь.

Он вдруг весело засмеялся.

— В какую еще колонию?

— Воспитательную, — озадаченно ответила я, не понимая, почему в его глазах пляшут дьяволята.

— С чего ты взяла, что я там был? — приподнял бровь Дима.

— Ну, мне сказали… — Смутилась я.

— Кто?

— Девочки.

— Это слухи. Не верь им, — улыбнулся Дима.

— Правда?! — обрадовалась я. — А я думала, тебя… посадили… Всё хотела спросить, за что…