Книга Разреши любить, страница 40 – Анна Джейн

Стас долго рассказывал мне какие-то факты о жизни той, роль которой я должна была играть. Где училась, чем занималась, что делала. Как я должна себя вести и что говорить этому неведомому Вальзеру. Я слушала его, послушно повторяла, когда он заставлял, но думала про себя - разве получится? Разве я смогу стать другим человеком?

Оказалось, что да. Ради мамы.

Этим вечером мне покрасили волосы в темный цвет. Ночью приехал какой-то парень, который оказался тату-мастером. Он набивал на моей шее татуировку, и я с ужасом поняла потом, что это была татуировка змеи - прямо под правым ухом.

Я медленно превращалась во Владиславу. И у меня не было пути назад.

Он пришел за мной следующим утром. Мой новый отец. Новое чудовище, которое вернулось на место старого. Почему-то на ум пришел Кронос - титан из древнегреческой мифологии, что пожирал своих детей. И сидя на своей кровати, я вдруг подумала - может быть, и мне суждено умереть от рук того, кто будет называться моим отцом?

Я знала, что монстры всегда прячутся под личинами людей, и знала, что мой новый папочка, как и старый, будет выглядеть нормально. Как обычный человек. Быть как все - привилегия монстров, их дар, их талант. И когда мой новый отец вошел в палату, поняла, что не ошиблась.

Вальзер был обычным. Ничем не выдающимся. Среднего роста, среднего телосложения, с незапоминающимся лицом - такой пройдет в толпе и не заметишь. Коротко стриженный, с залысинами, опрятный. Одетый в хорошо выглаженные брюки, светлую рубашку с длинными рукавами и ботинки - несколько старомодно, но аккуратно. На его плечи был накинут медицинский халат. На запястье я разглядела дорогие часы, а на пальцах - темно-синие наколки. Кажется, такие делают в тюрьме.

Он молчал и смотрел на меня в упор, без радости и улыбки, будто и не был отцом, который много лет не видел свою дочь. Его взгляд был

таким тяжелым, что я не выдержала и опустила

глаза, комкая на коленях ткань пижамы. От этого пронзительного взгляда мне стало страшно. А вдруг этому человеку известна правда? Он знает, что я не его родная дочь, а поддельная. И знает, что настоящая Владислава умерла... Сейчас он что-нибудь сделает - сначала со мной, потом с проклятым Стасом, а потом, может быть, доберется до мамы... Не зря Стас так сильно боится его.

Мужчина шагнул ко мне, и я сжалась от страха, ожидая, что он ударит меня, но... Вместо этого он вдруг опустился передо мной на одно колено и взял за руку - его ладонь была твердой и грубой.

— Прости, дочка.

Это были первые слова, которые я услышала от этого человека. И они ввергли меня в ступор. Я просто молчала и с ужасом смотрела на него, чувствуя, как дрожь охватывает руки и плечи.

— Прости, - повторил мужчина. - Виноват перед тобой. Перед матерью. Оставил вас. Молодой был, горячий. Не до семьи было. Хотел жить по понятиям. Жил. И хорошее делал, и плохое. А на старости лет в голове многое поменялось. Решил найти вас с матерью. Попросить прощения. Помочь.

Он встал и сел рядом со мной, не отпуская мою руку. Странно, но в его голосе появилась едва уловимая тоска:

— Знаю, дочка, у тебя жизнь несладкой была. Когда меня на зону отправили, вам с матерью пришлось бежать. Пока я сидел, ты в детском доме была. Я же сам там несколько лет провел, когда мать родительских прав лишили. Дрянное место.