Книга Разреши любить. Позволь мне быть рядом, страница 141 – Анна Джейн

Губы Стаса скривились в омерзительной ухмылке, но лицо на мгновение дрогнуло. Мерзавец не привык слышать подобное. Он подался вперед, тяжело глядя на меня. Его глаза бегло оценивали мою решимость, пытаясь найти изъян, чтобы ударить по слабому месту. Но самодовольство взяло верх.

— Браво, дорогуша! — Он театрально изобразил аплодисменты. — Я почти прослезился, очень трогательно! — Он склонил голову набок, — словно разглядывая меня под новым углом. — Ну что ж, раз тебя не интересуют деньги, я готов повысить ставку.

Он поднялся и обогнул стол, его взгляд горел холодным огнем.

— Пусть это станет твоим откупным… за мать. Ты мне еще понадобишься, а вот от твоей мамаши одни проблемы и расходы на лечение.

Мое сердце сжалось. Мама. Ее лицо было белым, как мел, но она все еще сопротивлялась, несмотря на то что ее держали так крепко. Я слышала мамино приглушенное дыхание. Приспешник Стаса зажал ей рот, лишая возможности сказать хоть слово. Они привели ее сюда намеренно, чтобы лишить меня выбора, сломить окончательно. Я посмотрела на маму. Наши взгляды встретились. Ее глаза были полны боли, но в них не было страха. Только тихое согласие. Она моргнула, словно прося меня поступить так, как я считала нужным.

— Считаешь, что свобода для нас дороже всего? — Я снова посмотрела на Стаса. — Да, она дорога нам. Потому что ты отнял ее у нас. Но я не верю твоим обещаниям.

Я говорила тихо, но в моем голосе звучал гнев. Стас усмехнулся и подошел ближе. Его рука сжалась на моей шее — не больно, но унизительно. Всем своим видом он хотел показать, что считает меня вещью в своих руках.

— Значит так, Владочка, — начал он медленно, смакуя каждое слово. — Мне надоело играть роль всепрощающего благодетеля.

Его глаза блестели бешенством:

— По-хорошему, за твои слова я должен тебя проучить. Но не могу испортить твое милое личико… пока. — Его хватка на моей шее усилилась. — Помни, срок моей доброты — неделя. Я закрываю глаза на твои высказывания только потому, что у меня хорошее настроение — наконец-то эта мразь, Вальзер, не путается под ногами.

Он резко повернул мою голову в сторону мамы, словно издеваясь.

— А теперь посмотри на свою мамочку. Запомни ее такой. Потому что, если ты не принесешь мне документы, это будет последний раз, когда ты видишь ее в добром здравии. Потом я начну избавляться от нее… по частям. И никому из вас это не понравится. Усекла?

Я сжала кулаки, ногтями впиваясь в ладони до боли и пытаясь не выдать свои эмоции.

— Я должен повторять дважды? Ты поняла меня? — его голос стал жестким, он хлестал меня словами, словно кнутом.

— Поняла, — процедила я, сдерживая откровенную волну ненависти, накрывшую меня.

Стас убрал руки, но его взгляд продолжал жечь меня насквозь. Он явно не блефовал.

— А теперь вали отсюда и охмуряй своего Елецкого. Раздвинешь для него ноги, как делала это раньше. Не мне тебя учить.

Его слова, как плеть, ударили по моей душе. Я почувствовала, как боль холодными иглами хлынула по венам. Но я не дала себе сломаться. Не сейчас. Не перед ним.

Я не могла уйти, зная, что Стас наверняка выместит злость на маме. Если он убьет ее, это будет из-за меня. Мой самый страшный многолетний кошмар сбывался. В голове билась одна мысль — я сказала лишнее. Я не имела права жертвовать мамой ради своей правоты.