Книга Против ветра, страница 95 – Анна Джейн

В машине они долго, может, не так красиво, как в романтическом кино, но с полной отдачей, пылко целовались под покровом темноты, благосклонно наблюдавшей за ними обоими. Только поцелуи и крепкие объятия помогли Нике забыться и прекратить рыдать. Чувства, нахлынувшие на нее, состояли из терпкого коктейля радости, нежности и какой-то пугливой, слегка диковатой, но совершенно искренней любви. Этот коктейль эмоций пульсировал ярко-синей звездой в груди Ники, лаская теплыми бликами лицо, шею, плечи, грудь, спину Никиты. Руки ее казались тонкими и хрупкими, но с силой вцеплялись через одежду в кожу парня. Ник, в свою очередь, касался ее кожи осторожно, ласково, не оставляя следов, но в то же время уверенно.

Их объятия никогда не были такими крепкими, а прикосновения – откровенными, и обоих Ников накрывала общая незримая волна взаимной нежности, грозящая вот-вот перерасти в цунами из розового искрящегося света.

— Я скучала, – изломанным от терзающих чувств голосом прошептала-проговорила Ника на ухо Никите.

Он принял это к сведению.

«Не поверишь, я тоже», – хотел сказать Кларский, но вместо этого взял обеими руками лицо Ники. С полминуты он рассматривал его, а после медленно провел губами по линии ее подбородка, коснулся едва заметной ямочки под нижней губой и накрыл полуоткрытый рот Ники поцелуем – более уверенным и более жестким. А Ника вновь обняла его за плечи.

Они целовались до тех пор, пока Никита не понял, что выдержка его уже на пределе. Прикосновения их стали переходить грань, а игривая Ника, не желая распахнуть ресницы, словно боялась проснуться, слегка укусила его за губу. Кларский не выдержал и поехал прочь со двора на свою квартиру – уже вторую снятую в городе за последние несколько дней. Сам он был там только однажды. Кларский и не рассчитывал, что встреча с Никой заведет его туда, но сейчас ему было плевать. Главное – рядом с ним она.

Правда, он, как истинный джентльмен, несколько раз спросил у обжигающей его шею тяжелым дыханием Ники, хочет ли она этого, или лучше стоит подождать.

— Я тебя три года ждала, – произнесла Ника со странным смехом. – Понимаешь, три года. – Ее голос дрогнул. И Ник, испугавшись, что она сейчас вновь заплачет, обнял ее, а после – уже в который раз! – принялся целовать, чтобы потом, с трудом оторвавшись от малиновых, чуть припухших губ, взяться за руль и выехать на хорошо освещенную дорогу.

Пока они были в пути, Ника смотрела на Никиту не отрываясь и даже почти не мигая, чем изрядно веселила. Кларский поглядывал на нее, и отчего-то на его губах играла легкая, едва заметная улыбка.

Они молчали, но им хватало и тишины.

Никита за руку привел Нику в квартиру, которую снял на всякий случай – дикий зверь должен иметь несколько берлог на случай, если охотники будут искать его с собаками. Квартира эта находилась на противоположном конце города, в новом, год назад построенном высоком пятнадцатиэтажном доме, похожем на бело-оранжевую тонкую церковную свечку, горящую на холме, под самой луной.

Молодые люди не могли отлипнуть друг от друга ни в фойе дома, ни в лифте, ни в коридоре. При этом они не целовались, а просто держались за руки или изредка соприкасались лбами, или же Ника терлась щекой о руку Никиты, как кошка, соскучившаяся по хозяину. Ник уверенно смотрел вперед, будто оценивая ситуацию и готовясь защищать свою спутницу от любой угрозы, а Ника глядела снизу вверху на него. Глаза ее искрились от искреннего счастья.