Книга Кавказский брак. Нелюбимая, страница 19 – Элен Блио

Я вспоминал, как сделал это… поднял её платок.

Знал, что не стоит этого делать. Не стоит трогать её вообще.

Понимал, что брак нужно будет консумировать, хотя и этого мог избежать – кто мешал мне просто порвать её пальцем? Или привести врача, которая сделала бы это за меня? Чтобы не придрались, если что…

Если что! Ха! Я, разумеется, осознавал, что никто ничего не будет проверять.

Отец Алии? Ему до одного места судьба девчонки, это я понял.

Он пытался вернуть своё состояние, свои позиции, не отдавая себе отчёт в том, кто именно поспособствовал его разорению. Его лудомании.

Больше у Алии никого не было.

Руки мои были развязаны.

Я мог делать всё, то хотел.

И я её поцеловал.

Не смог устоять.

Прикоснулся к ней и меня коротнуло. Заискрило.

В паху все окаменело, воспламенилось.

Там всё оставалось твёрдым.

И я всё еще мог всё изменить.

Пойти к ней.

Любить её.

Ласкать её.

Целовать везде.

Просить прощения…

Я хотел это сделать.

Хотел.

Я хотел сделать эту девочку своей и…

Пошло оно всё к чертям!

Месть.

Ненависть.

Боль.

Отчаяние.

Я любил её мать. Сгорал от страсти к ней. Готов был ради неё на многое. На всё.

Елена… один раз она позволила мне поцеловать себя. Потом говорила, что не должна была. Что я еще совсем ребёнок и она не собирается портить мне жизнь.

Ребёнок! Мне было девятнадцать! Через несколько месяцев я стал во главе могущественного клана и заставил всех жить по моим законам.

А она… женщина, которую я любил…

Может, она и была права, когда говорила, что не хочет портить мне жизнь?

Но она её испортила.

А теперь… теперь её дочь лежала в моей постели.

Униженная. Уничтоженная.

Хрупкий ангел, созданный для любви.

Ангел, которого я растоптал.

Но ведь… всё могло еще быть иначе?

Так я думал.

Может быть, моя месть будет в другом? В любви, которую я подарю этой несчастной малышке?

Я не буду делать её рабыней.

Я сделаю её женой.

Заставлю её полюбить меня.

Мы будем счастливы.

В этом будет смысл моего мщения.

Я вышел из кабинета в твёрдой уверенности, что сделаю всё именно так.

Я уже стал подниматься по лестнице, когда меня окликнул знакомый голос.

— Осман!

Стою у окна в палате, смотрю на увядающий парк.

Не знаю, сколько дней прошло. Я не считала. Да и какая разница? Пока я тут, в клинике. Доктор сказала мне, что я могу оставаться тут, хотя в общем меня могут выписать. Могли бы. Если бы было куда.

Возвращаться в дом мужа я не хочу.

Больше идти мне не куда.

Тётя Зуля еще до моей свадьбы уехала с семьей в Москву. У меня был её телефон и пару раз я ей писала, она отвечала. Еще до того как Осман меня просватал. После свадьбы я не смогла с ней связаться. Тогда, когда хотела сбежать в первый раз.

Может, есть смысл сейчас найти её? Хотя бы попытаться.

Я не знаю как мне дальше жить.

Не особенно хочу.

Видимо, что-то сломалось во мне.

Мне не хочется жить в мире, где творятся такие вещи.

И я не понимаю, почему всё это происходит со мной.

Османа ко мне не пускают.

Динара Алиевна добилась.

Она старается найти выход. Понять, что со мной делать дальше.

А я…

Я стараюсь выжечь из головы воспоминания.

Чёрные. Тяжелые.

Брачная ночь, которую я не знала, как пережить.

Утро, когда про меня просто никто не вспомнил…

Я знала, что по традиции должна встать и готовить угощения для семьи жениха и гостей.