Книга После развода. Не надо слов, не надо паники, страница 76 – Элен Блио

Вопрос — где и как.

Тут я немного нескромно подумываю — а не попросить ли Буянова помочь?

Или... Измайлова? Ян Романович не откажет.

Смотрю на Анютку, которая уже давно спит Ротик приоткрыт — надо сказать Лёшке, чтобы проверили аденоиды, мне кажется, она и говорит немного в нос. Надо смотреть. Реснички подрагивают.

Такая милая девочка.

«Быть моей мамой...»

Если бы это было так просто.

Интересно, а я реально смогла бы?

Хм, а почему нет?

Как говорят, когда любишь женщину — любишь её детей.

А когда мужчину?

Я ведь уже её люблю. Ну, её нельзя не любить, это невероятный сгусток энергии, обаяния, милоты, разумности и веры в то, что вокруг все хорошие.

Нежный и славный ребёнок.

Алексей слышал, что она мне сказала, конечно.

Просто посмотрел.

А я…

Конечно, растерялась сначала — что сказать, у тебя уже есть мама?

Так нельзя.

Сказать, что я готова и с удовольствием?

А потом простодушная Анютка расскажет об этом своей маме и…

Нет. Я не боюсь Славину.

Совсем.

Просто не хочется грязи.

Вот этой всей гадости. Разборок и прочего.

Я, в общем, почти классически «отморозилась». Обняла её, сказала, что она самая прекрасная девочка на свете, и все мечтают о такой доченьке. А потом переключила внимание на кота, который как раз вышел из своего укрытия.

Кот потрясающий.

Белый Мейн кун

Рассказов про него было море. Не всегда позитивных.

Алексей закатывал глаза, говоря о приключениях бедняги кота, с постоянными проблемами, то желудок, то глаза, то еще что-то…

А кот важно залез на полку и взирал оттуда с видом того, кто всё знает про эту жизнь.

Перцы у нас получились потрясающие, даже Анютка ела. Неповторимое сочетание легкой остроты, пряности перца, томата, овощей, мяса. Я еще люблю со сметаной их, конечно.

Вспоминала бабушкин «серый» хлеб. Не батон, как в Москве. А круглый, пшеничный, который не был на срезе таким белоснежным как столичный, но был таким вкусным, особенно, когда его продавали только-только из печи.

Почему воспоминания детства всегда такие щемяще-нежные, вкусные и счастливые?

Да и юности, наверное, тоже.

Может потому, что вспоминается только счастье?

После ужина мы посмотрели «Хроники Нарнии», первую часть, про колдунью. Не до конца — Анюту надо было укладывать.

В самом начале просмотра у Буянова зазвонил телефон, я поняла, что это Славина.

Спросила, что случилось, когда он вернулся.

Алексей скривился, мол, хотела, чтобы он привёз Аню обратно.

— Ты повезешь?

— Нет. Останется у меня.

Мы остались обе.

Хотя я хотела поехать домой. То есть в дом родителей.

Думаю о доме. Именно о понятии — дом. Опять.

И закипает.

Как мог Доронин вот так?

Мерзавец. Просто... У меня просто нет слов.

Зачем он оставил эту квартиру? И как? Мне сказал, что продал, даже договор какой-то показывал.

Но не Славиной продал точно.

Солгал?

Почему я не удивлена.

Анютка спит, Алексей стоит в дверях детской.

Подхожу к нему.

— А меня спать уложишь?

— Это будет слишком безнравственно, если я тебе предложу лечь в моей спальне. Со мной?

Безнравственно... Я понимаю о чём он. В доме ребёнок.

Но последнее, о чём мне сейчас хочется думать — о нравственности.

-У меня с собой вещей нет.

— Ну, вещи тебе ночью не нужны.

— мне нужно душ принять.

Хочется ванну, но ванну пока не желательно.

Алексей провожает меня в свою спальню, показывает ванную комнату.