Книга Развод. Ведьмы не стареют, страница 33 – Элен Блио

Начали искать. И ведь придерутся!

Чуть позже Герман позвонил, адвокат. Мой супруг обратился в его контору.

— Янина, я взялся за его дело.

— В смысле? А я?

— Спокойно. Так мне будет проще помочь вам. Я должен понимать, что у него на уме.

— И что у него на уме?

— Говорит, что не хочет разводиться.

— Что?

Эти же слова Иван повторяет, когда мы встречаемся вечером.

Ярослава отпустили, Эвелина всё-таки подарок судьбы. Она его опять увезла к себе. А я еду домой. В наш с Иваном дом.

Я боюсь туда ехать, но у меня пока просто нет выбора.

— Я сказал, Яна, что я не хочу разводиться сейчас. А ты всё делаешь по-своему. И я бы на твоём месте не доверял этому адвокату. Он не слишком компетентен.

— Герман?

— Именно. Ты же не думала, что я не знаю о том, что он занимается твоим делом?

Иван усмехается, я хлопаю глазами.

— Янина, еще раз повторяю тебе, не нужно со мной воевать. Просто делай то, что я скажу и вы все останетесь при своих.

— Кто... все?

— Ты. Ярослав. Балерина. Домохозяйка Викуля.

— Что?

Усмехается. Делает шаг ко мне, заправляя локон за ухо. У меня нервный тик от его слов и мурашки по телу.

— Думала, я не знаю? Ну, Яна... Нельзя недооценивать противника. Это самое главное правило всех полководцев.

— Я оцениваю по достоинству.

— Хорошо. Если оцениваешь. Я уехал.

— Куда?

Смотрит на меня свысока, как на что-то бесполезное и мешающее ему жить.

— Какое тебе дело? Ты же со мной разводиться собралась?

Ублюдок, какой же он ублюдок!

— Оставь Ярослава в покое.

— Я его не трогал. Он сам виноват. И ты. Почему нельзя делать всё так, как надо?

— Кому надо? Тебе?

— Да, мне. Мне надо было подождать пару месяцев и всё было бы нормально.

— Что нормально? Развод? То, что ты сделал с семьёй сына?

— Что ты прицепилась к этому?

— Я? Прицепилась? А ты не понимаешь?

— Не понимаю. Арина такая же женщина как другие.

— Она жена твоего сына.

— Арина подала на развод, скоро она не будет его женой. Ты довольна?

— Он любил её.

— И что? Я тоже её люблю.

-ты…

— Ну, скажи, скажи... скажи, что я мразь, подонок, подлец, предатель, скажи! Ты десять лет моих измен не замечала и всё тебе было прекрасно.

— Десять?

Слышу его слова и у меня буквально всё тело немеет.

Десять лет?

— И заметь, я жил с тобой, давал тебе всё, ты ни в чем не была ущемлена и скажи же — даже не подозревала! Да? Считала, что ты такая уникальная, незаменимая, да? Была уверена, что всё в твоих руках, скажи? И я давал тебе эту уверенность. Я тебе помогал изо всех сил. Хотя, знаешь, как иной раз хотелось...

— Что тебе хотелось? — шок не проходит, я как замороженная, и в то же время, знаете, так хочется услышать всё, что он хочет сказать! Все его мысли. Хочется, несмотря на то, что понимаю — это принесёт ужас и боль, это меня будет ломать, выворачивать суставы наизнанку, ядом кровь наполнять. Больно будет.

Так бывает, когда занозу вытаскиваешь, а она всё глубже и глубже оказывается, и конца не видно, а ты ковыряешь, ковыряешь, по самому больному, свою же рану острой иглой режешь снова и снова.

Вот так и я сейчас прошу Ивана всё рассказать. Словно сама себе боль причиняю.

Вскрываю нарывы свои, кожу режу в лоскуты.

Только когда ты причиняешь себе физическую боль кажется, что душевная уходит на задний план, да? А тут совсем другое дело. Тут как раз душевная боль. И её ничем не перекрыть.