Книга Ешь. Молись. Разводись, страница 83 – Элен Блио

— Давай потом, пожалуйста.

— Ты на нём женишься?

— Не женишься, женятся мужчины, женщины выходят замуж.

— Кто там замуж выходит? — резко поворачивается Никита.

Чёрт. Смотрит.

Значит тоже видел? Явно, потому что разглядывает меня так…

— Никто. Идём, вы голодные.

Мы продолжаем идти. Я по московской привычке бегу, словно сдаю стометровку. Вечно меня не догнать. И дети семенят. Не отстают.

Кто там выходит замуж… Если бы всё было так просто. Взять и выйти замуж.

Я не хочу так. Не могу. Мне страшно.

На чужом несчастье счастья не построишь.

Или всё это глупости, придуманные теми чьё счастье внезапно разрушила вот такая вот вынырнувшая из-под земли любовь?

Любовь.

Он спросил, люблю ли я его!

Он что, не знает?

Или ему нужно было именно услышать? Почему я не смогла это сказать?

В раменной много народу, в основном молодежь. Немного странное заведение, но дети хотели. Нас сажают, приносят меню, Никита что-то читает в телефоне, объясняет нам, что надо заказать, что тут «маст-хэв». Я не особо фанат раменов, но заказываю. И еще какие-то креветки в темпуре. Рита спрашивает, можно ли ей тоже суп и второе, и еще напиток и десерт.

Можно, деньги есть. Заказываем.

Приносят на удивление быстро. Еще меня поражает то, что официантка становится перед нами на колени, вернее приседает на корточки.

Никита смотрит с восхищением. Я понимаю, что он сюда пришёл чтобы именно это увидеть.

Суп очень вкусный. И креветки. И дети в восторге, с удовольствием уминают.

Я на меня накатывает такая усталость. Просто жесть.

— Мам, а если ты выйдешь замуж мы в Питер переедем?

— Никуда я не выйду.

Выдыхаю, сцепив зубы, а потом резко встаю.

— Извините, я на минуту.

Ухожу в уборную.

Дети не должны видеть как я реву.

Я же сильная. И тушь потекла.

Господи, какая же я жалкая!

Влюбилась как школьница, как дура! Возомнила себя женщиной вамп, роковой красавицей.

Что делать? Что теперь делать?

А если Арс на самом деле разведётся?

Мысль об этом прокатывается по телу таким всплеском бешеной радости, что мне дурно. Словно кровь моя резко сменилась на самое шипучее шампанское и пузырьки взрывают вены и артерии.

И сердце на части.

Если он разведется, мне придётся переехать в Питер? Или он поедет в Москву? У него тут бизнес. У меня там вся жизнь. Родители. Дети. Коржик.

Что делать с этим? С моей устоявшейся жизнью?

Боже, Мила, кому ты врешь, твоя жизнь развалилась!

Да, но жизнь детей пока нет. Они там учатся. У них друзья. Увлечения. Секции, кружки.

Жизнь.

Я делю шкуру неубитого медведя.

Арс еще не развёлся. И я не хочу, чтобы разводился.

Я не смогу с этим жить.

В «Октябрь» возвращаемся на такси. Еле тащу свою задницу по лестнице. В холле небольшая стайка пожилых дам. Тут вечно какие-то мероприятия проводят. Похожие на собрания секты или мошенников, которые что-то продают. Одна фигура выделяется.

Молодая девушка. Красивая. Дорого и стильно одета.

Я сразу понимаю кто это. Бледнею. В голове шум, уши закладывает.

Протягиваю сыну карту.

— Поднимитесь в номер, я… я зайду в сувенирную лавку.

— Я с тобой, мам, можно?

— Рит, не сейчас, я не буду покупать, приценюсь.

— Ну, ма-ам!

— Рита, в номер! — очень резко говорю. Я так с детьми не разговариваю обычно. Зато сразу понимают.

Остаюсь одна, и она подходит.

— Здравствуйте, Мила… Милана.