Книга Мы не твои, страница 94 – Элен Блио

Наверное, он прав. И я сама всегда это знала. Как только он прозреет, как только увидит меня — моя сказка закончится.

Увы, все случилось еще раньше. Ильяс не прозрел, но понял, что мы с ним с разных планет, даже из разных вселенных.

Я почувствовала перемены в нем тогда, когда появились его друзья, когда предложили какой-то странный, мудреный, но интересный проект. И эта Алиса все время крутилась рядом. Однажды я даже застукала их вместе.

Ильяс убедил меня, что ничего не было, что все это фантазии Алисы, которая почему-то решила, что богатый парень, хоть и слепой инвалид — отличная партия.

Я ему поверила. Я вообще всегда и во всем ему верила.

И даже когда он сказал, что не хочет меня видеть и я ему не нужна тоже поверила сразу.

Не знаю, как так быстро все поменялось в нем.

Даже несмотря на то, что иллюзий я не питала, все-таки у меня оставалась надежда на то, что мы сможем быть вместе.

Я видела, что его брат, Тамерлан, относится ко мне хорошо.

И его мама тоже, даже несмотря на то, что мы с Ильясом… Его мама была очень религиозной, я понимала, что не может она положительно относиться к тому, что мы…Мы были близки. Я оставалась в его комнате на ночь, в последнее время даже не скрываясь.

У нас с Замирой Равильевной даже был разговор о будущем. О свадьбе. Она говорила, что обязательно нужно будет поехать в их родные места, в горы, что там много родни и им нужен праздник, раз со свадьбой Тамерлана ничего не вышло…

В последние дни я стала замечать, что с Ильясом что-то произошло, словно подменили его. Он стал замкнут и несколько ночей подряд просил меня не приходить, объяснял тем, что у него обострились боли в спине и ему нужно побыть одному.

Да мне и самой нужно было одиночество, особенно после того, как я поняла, что жду ребенка…

Тихий стук в дверь заставляет меня вынырнуть из омута памяти.

— Проснулась, соня? Доброе утро!

Кира заглядывает в комнату, как всегда, с улыбкой. Знаю ее всего вторые сутки, а уже понимаю — она из тех, кто всегда старается быть на позитиве и заражает этим окружающих.

— Доброе утро!

— Вставай, умывайся, пойдем завтракать. Я сама только глаза продрала. Мы с тобой во сколько легли? В четыре? В пять?

— Кажется… в пять?

— Зато поговорили хорошо. Сегодня я тебе свою жизнь рассказывать буду. Подъем, нас ждут великие дела!

— Какие? Сумку нашли? — вспоминаю о своей пропаже, в который раз ругая себя, что оказалась такой вороной…

— Пока нет, ищут. Найдут! Не волнуйся. А дела важные. Поедем в салон. Будем из тебя прекрасного лебедя делать. Хотя… по мне, ты и так прекрасная. Это цвет волос ужасный.

Через четыре часа в салоне я себя и правда не узнаю. Это не я. Это…

Это красивая девушка, хрупкая, изящная, с ухоженными светло-русыми волосами, огромными серо-голубыми глазищами. Нежной кожей, чуть пухлыми губами, высокими скулами. Кира попросила девочку визажиста сделать мне легкий макияж.

— Красотка! Хоть сейчас на обложку!

Кира радуется результату, кажется, даже больше, чем я. Сама приложила руку, сказала — вспомнит молодость.

Сначала долго упорно смывала с моих волос ржавчину, причем старалась делать это как-то хитро, чтобы средства не впитывались в кожу головы.

— Ты беременная, тебя вообще не очень полезно травить, особенно на таком маленьком сроке!