Книга Мы не твои, страница 26 – Элен Блио

Не хочу этого. Не хочу чувствовать. Почему-то огромный горячий ком наливается в груди, окутывает тело. Сердце колотится.

Что со мной происходит? И что я творю?

Мне надо серьезно поговорить с братом. Без шуток!

Мне надо заставить его… нет… просить… умолять!

Умолять отправить эту девочку обратно в клинику. Пусть работает там. Пусть живет в другом доме. Я готов даже квартиру свою ей отдать, пусть там живет! Пусть!

Прикосновение холодного лезвия к коже. Опасно дрожат ее пальцы. Я стараюсь замереть, не дышать. Помочь ей.

Лезвие скользит по щетине. Чувствую резкий укол, короткий вскрик Воробушка.

— Ой… прости… я случайно, я…

— Кровь вытри. И успокойся. Не хочу перед невестой ходить весь в пластырях.

— Перед… кем?

— Я же сказал, что придет девушка? — сам не знаю, зачем продолжаю обманывать.

— Да, я помню. Хорошо, буду аккуратнее. — и дальше ведет лезвием.

Нежно, осторожно.

Чёрт. Зачем я придумал себе эту пытку? Находиться рядом с ней невозможно! И этот запах.

— Ты опять этими духами пользуешься? Я же сказал, что они воняют как средство для мытья посуды?

— А мне нравятся.

— А мне нет. Ты сама говорила, что стараешься ничем не пахнуть, чтобы пациентов не раздражать? Что ж мне-то так повезло?

— Вы не пациент.

— А кто?

— Капризный мажор. Вот кто. Закройте рот и не мешайте. А то я вас всего изрежу.

Хочу возразить, но…она берет и закрывает мне рот ладошкой? Серьезно?

И… почему это так приятно?

Зажмуриваю больные глаза. Я не должен получать этот подарок, это удовольствие. Не должен.

Но отказаться от этого сейчас просто нет сил. И я терплю. Позволяю себе эту вольность. Терпеть не боль, а…радость.

От каждого прикосновения подушечек ее пальцев по всему телу растекаются волны тепла. И какого-то искрящегося блаженства. Словно пузырьки волшебной шипучки, которую я так любил в детстве.

Расслабляю губы, осторожно прикасаясь ими к той ладошке, которая закрывает мой рот. Целую. Слышу ее учащенное дыхание. Ласкаю, щекочу языком чуть грубоватую кожу ее ладони.

— Не отвлекай меня. Правда ведь порежу.

— Режь… — отвечаю чуть слышно. Она снова «ойкает», и я опять чувствую укол.

— Прости… больно?

— Больно. Поцелуешь? Пройдет…

— Поцеловать? Хм… — это ее легкое «хм» заставляет меня ухмыльнуться. — Это очень опасно, ты в курсе?

Опасно, да. Как раз это я очень хорошо понимаю. Опасно для одного маленького Воробушка!

— Интересно, почему?

— Потому что при поцелуе партнеры передают друг другу около восьмидесяти миллионов бактерий.

— Да? Как страшно. — ухмыляюсь, потому что на самом деле совсем не боюсь. — я бы обменялся сейчас микробами.

— Нет уж. Вдруг окажется, что у меня слюна ядовитая? Еще умрете от заражения крови.

— А если у меня? Если ты умрешь?

— Ну, я-то вам не предлагаю меня целовать?

— А ты предложи?

Что я делаю? Почему-то шум в ушах стоит. Кровь бежит по венам с какой-то дикой скоростью. Давно не чувствовал себя таким… живым.

Вот только… надо ли мне это?

Я же ведь сам, сознательно выключил себя из жизни? Я ведь сам решил, что буду нести эту ношу? Это моя судьба, та, которая предопределена мне? Если верить священным книгам, не я ее выбрал, правильно?

— Ты закончила?

— Еще чуть-чуть осталось, потерпи… те…

— Давай раз и навсегда закончим с этим. Ты обращаешься ко мне на «ты» и все.