Книга Мы не твои, страница 23 – Элен Блио

В мокрой одежде, конечно, очень неприятно, но, разумеется, я еще не сошла с ума, чтобы раздеваться при Ильясе!

Да, я знаю, что он не может меня увидеть. Но все равно. Я-то его вижу!

И… я еще никогда не раздевалась при мужчине. Да и вообще, при чужих людях я максимум в купальнике ходила. Даже когда жила с девчонками в общаге и потом, когда мы стали снимать квартирку на двоих с однокурсницей. Она смеялась надо мной, называя «скромняшкой», а я…

Просто не могла.

Были причины. Неприятные. Такие, которые не забываются, хоть и стараешься запихнуть их в самый дальний уголок сундука своей памяти.

Надо сказать Илику, что я пошутила. Но в меня словно бесенок вселился!

Украл милого Воробушка и занял его место!

Вижу, как напряженно сжимаются его челюсти.

— Ну, ты уже, или как?

— Уже что? — стараюсь не дышать, понимая, что Илик меня раскусит.

Нет уж! Пусть думает, что я реально стою перед ним в чем мать родила.

— Сняла все мокрое? А то мало ли… подхватишь воспаление легких и привет.

— Заботитесь о моем здоровье, Ильяс Александрович?

— Ну, ты, как-никак… обслуживающий персонал. Я как достойный работодатель, обязан…

— Не обязаны, — перебиваю, точно бесенок во мне! — И я не ваш обслуживающий персонал. Меня нанял ваш брат, так что… Я его персонал. А для вас я просто мебель. Так что не обращайте на меня внимания.

— Мебель? Прекрасно. Знаешь что, табуретка, подойди ближе. Мне помощь нужна.

— Табуретки ходить не умеют.

— Хорошо… кресло на колесиках, двигай ближе, я не могу стянуть футболку.

— А волшебное слово?

— А разве оно нужно мебели?

— Оно нужно всем, Ильяс Александрович.

— Еще раз назовешь меня так, я за себя не отвечаю!

— И что вы мне сделаете? — усмехаюсь, и тут же закусываю губу. Не хочу, чтобы он меня неправильно понял. — Извините…

Слово вырывается само собой. Похоже, бесенок во мне долго не выдерживает. Глупый Воробушек его все же вытесняет.

— Что сделаю? — хмыкает и… улыбается довольно? — подойди, узнаешь.

Не знаю почему я делаю шаг вперед и… снова оказываюсь притянутой на его мокрые коленки!

И снова не могу признаться себе в том, что мне этого очень сильно хотелось.

— Лгунишка ты, Воробушек.

— Почему?

— Все еще одета.

— Просто не успела все пуговицы расстегнуть. Вы пристали с вашими приказами.

— Тебе помочь?

— Что? — в горле пересыхает.

— Расстегнуть?

— Не стоит. Не надо трогать чехлы на мебели. Целее будут.

— Целее? — кажется он как-то по-своему трактует мои слова. И когда я соображаю, как именно — жар прокатывается по венам.

Ильяс буквально сталкивает меня со своих ног.

— Тебе правда нужно переодеться, компас.

— Вы уж определитесь кто я, компас или воробей?

— Определюсь. Потом как-нибудь. Так что ты будешь с платьем делать? Ты вся мокрая.

— Пойду в свою комнату и переоденусь в рабочую одежду.

— В свою… ты что, жить у нас будешь?

— Да. Мне Тамерлан Александрович сказал, что ему так будет удобнее.

— Ему? А меня он спросил?

— А вам какая разница?

— Никакой, — вижу, как желваки играют, сцепил челюсти снова, шрамы аж побелели. — абсолютно плевать. Иди, переодевайся. И… давай сразу установим правила. Ты появляешься только когда я тебя зову. Ясно? Мне не надо чтобы ты весь день путалась под ногами.

Ясно. Хороший Ильяс уполз в норку. А злобный волчонок вышел на тропу войны.