Книга Мы не твои. Том2, страница 51 – Элен Блио

Главврач обещает помочь, когда родится малыш.

Мне уже так хочется, чтобы он родился! Почему-то я уверена, что все вспомню, когда увижу своего маленького. Только бы это было так!

Я оформлена как санитарка, а работаю как сестра – все оценили мое умение брать кровь из любой вены, ставить катетеры во все места, да и договариваться с пациентами я умею.

Иду в пятую палату, туда обычно привозят всех, кто поступает по скорой, и ждет повторного осмотра и операции.

Лёлька идет со мной, она всегда так сильно переживает из-за больных, ей все говорят, что он не ту профессию выбрала.

— Лёлик, тут нужно уметь абстрагироваться, - убеждает ее Олег Борисович, наш травматолог, - сердце побереги. Обо всех печешься, о себе забываешь!

Я наблюдаю за их отношениями уже не первый месяц, и мне кажется, что Олег действительно к Лёле относится серьезно. Да и она уже начала задумываться. Мне почему-то очень хочется, чтобы они были вместе и были счастливы.

Возможно, это так беременность влияет? Хочется видеть вокруг счастливых людей. Даже бывшую соседку по палате, ту самую, ворчливую, которая не хотела умирать, пока правнука не увидит. Мы с ней в итоге подружились. Она даже предлагала мне комнату сдать в ее частом доме. Но я пока думаю. Правнука она увидела, теперь говорит – нельзя умирать, надо его вырастить. Правильный подход.

Нужно, чтобы было для чего жить. Даже когда все плохо.

Я вот живу для своего маленького. Больше мне не для кого.

Иногда по вечерам приходят какие-то обрывки воспоминаний. Голос. Говорит мужчина. Голос низкий, с хрипотцой, он шепчет всякие ласковые слова и называет меня Воробушком. И мне хочется плакать.

Потому что я думаю – если он говорил, что любит, почему же он не ищет меня, и нашего сына?

— Воробушек, ты в порядке? – мы стоим у палаты, я понимаю, что снова улетела далеко в мыслях.

— Да, извини, заходим?

В палате занята одна кровать. На ней очень высокий молодой мужчина. Голова забинтована. Лицо все – сплошной синяк.

Подавляю тошноту, которую невольно вызывает его вид. Не представляю, кем надо быть, чтобы вот так избить человека?

— Боже ты мой, бедный парень. Они, похоже, на нем прыгали. Ребра поломаны, хорошо, что легкие не пробило… - у Лёли в голое слезы.

— Спокойно, Лёль, работаем.

Подвожу тележку, достаю жгут. Нужно взять кровь, мочу тоже, все стандартно. Я работаю спокойно, я должна быть спокойна, чтобы не причинить боль пациенту.

— Яна… Янка…Ян… - парень дергается, по его телу проходит судорога, но я уже сделала все манипуляции, он не должен чувствовать иглу в вене, и бабочку с катетером.

Кладу ладонь на его лоб.

— Тише, тише, милый, все будет хорошо. – почему-то испытываю потребность это сказать. Не могу понять почему. Раньше к пациентам я была более равнодушна, а тут…

— Бедный… девушку зовет. Интересно, за что его так?

— Ты, Лёля, впечатлительная. Пойдем, скоро нам расскажут. Сегодня Рита Дмитриевна дежурит, она всегда все про всех знает.

Действительно, через час, когда мы пьем чай в сестринской, сестра с поста – Рита Дмитриевна – выкладывает новости.

Новый пациент – Вячеслав Гордеев, живет он в соседнем городе, напали на него неизвестные, больше никакой информации. Все сестры разочарованно вздыхают.

— Но это же не все, девоньки! – Рита хитро усмехается. – Я же позвонила в Рудник, и все узнала. Этот Гордеев парень не простой. Мать у него держит сеть салонов красоты. С отцом непонятно что. Сам он – «айтишник», работал в Европе, бабло хорошее зарабатывает. Вроде не гулящий. Но у него роман начался с дочкой очень крупного областного чиновника. Ну и… в общем, папе такой женишок не «зашел». Я думаю, поэтому и…