Книга Мне все равно, страница 4 – Элен Блио

Теперь всё. Они уже выросли, у многих внутри гниль, которую не вытравишь. Впрочем, мне какое дело? Я тут ненадолго.

Осталось несколько месяцев. Потом свобода. Относительная, конечно, но…

Чувствую леденящий холод, лижущий тело, но в то же время почему-то становится горячо, словно прожигает, жгучей волной проходит по позвоночнику.

С досадой понимаю, что это.

ЕГО взгляд.

Взгляд, на который мне должно быть по фигу. Кровь отливает от щек.

Есть у меня такая особенность, когда все обычно краснеют я, наоборот, бледнею, становлюсь белой как смерть.

— Вещи её верните.

Голос у Тора низкий, спокойный. Обычно он такой… лениво-вальяжный, это еще называют говорить «через губу». Да. Признаю. Я знаю какой у него обычно голос. Я вообще непростительно много о нём знаю для человека, которому всё равно.

Как-то сразу после его слов становится тихо. Подозрительно тихо.

Уверена, даже не глядя на них, что все сейчас смотрят на Тора. И смотрят удивленно.

— Я что-то не ясно сказал? Вещи Щепкиной на базу.

* * *

— Торыч, ты… - это Да Винчи, Данила Виноградов, любитель недружеских шаржей, считающий себя гением. Трепло.

— Вещи. – мне странно, но Торопов повышает голос тона на два.

— Одиннадцатый «Е», это уже какой-то… паноптикум! Я вас… я… - это Конор вспомнил, наконец, что вообще-то он тут учитель и должен быть главным – но как бы не так. И это все знают.

— Сергей Иванович, я сам разберусь. – Тор делает шаг.

Конор изумленно пялится на него, даже свисток изо рта выронил.

Я все еще стою вполоборота, но вижу, а главное – чувствую, что этот шаг он делает ко мне. А потом…

Потом резко сдирает с себя футболку, и так же резко надевает мне на голову. Я ничего не успеваю сделать. Мягкая ткань накрывает моё тело пряча бесстыдную наготу.

Вскидываю на него глаза и давлю сквозь зубы:

— Сними! – весь яд выплескиваю, который есть! Всю… все ненависть, которой нет на самом деле.

Тор молчит, прожигает взглядом. А потом – это замечаю только я! – в его глазах появляется какое-то новое выражение. Новое и странное. Как будто там… нежность что ли? Не может быть…

Его футболка пахнет остро, очень вкусно, чем-то древесным, горьковатым, и… мужским. Я морщу нос, потому что боюсь чихнуть.

Этого только не хватает.

— «Рили» светит Тору свой «тишёрт»* сжечь. – гнусавый голос Дунаевой узнаю сразу. Научилась бы хоть говорить по-английски, если вечно любит вставлять импортные словечки.

Торопов смотрит в сторону скамеек, где сидит большинство. Желваки играют. А я чувствую жар его тела. Он стоит близко. Очень близко. Мне дико хочется отодвинуться, но этим я покажу свою слабость.

— Да Винчи, Коршун, сумки Мирона и Дуни на базу.

— Что? Ром, ты сума сошел? Ты…

Друзья Тора, «братья» как они друг друга называют, резво направляются в сторону сидящих.

Девицы что-то орут, шум, гам. Конор опять свистит, а я… я сама не понимая почему стою и в упор смотрю на Тора.

И сердце моё колотится так, словно оно кулак боксера, отрабатывающего скоростные удары по груше.

Дышать трудно. Еле-еле заставляю себя вздох сделать.

— Отдай! Я сказала, дай рюкзак!

— Рот закрой, Дуняшка, а то помогу…

Я спиной чувствую возню на скамье, смотреть туда не хочу, потому что, кажется, мы с Тором играем в гляделки. И я не должна проиграть.

— Сволочь ты, Коршун, гад, отдай! Быстро.