Книга Цена предательства, страница 83 – Элен Блио

А вот это удар ниже пояса. Я… я не знаю. Видимо он читает это на моём лице. Ухмыляется.

— Понял. Но ты его хоть не пустишь в постель после меня? Сразу?

Что? А вот это точно ниже пояса. Отворачиваюсь.

— Прости, малыш…

Как он меня назвал? Малыш? Вот так, Ника! Докатилась. Теперь ты тоже… «малыш».

Больно.

— Извини, правда, я идиот.

— Не называй меня малышом. Никогда.

— Хорошо, я…

— Уходи. Пожалуйста. Сейчас уходи. Давай… потом.

— Ты собираешься остаться в этой квартире? Ты понимаешь, что он может опять притащиться?

— Имеет право.

— Так, да? Он на тебя право имеет, а я нет?

Кажется, я разбудила лихо…

— Что ты предлагаешь?

— Поехали ко мне.

— Я не одна, я с ребёнком.

— А я тебя одну и не воспринимаю. Я знаю, что ты с сыном, и скоро будешь еще… с одним. Я всё знаю, Ника! Я… я хочу, чтобы ты была со мной. В моём доме. Моя женщина, слышишь?

— Женщина?

— Любимая женщина. Жена.

Ох… боже, боже…

— Ты… торопишься.

— Я торможу, Ник, мы уже это обсуждали. Давай… просто послушай меня и сделай, как я говорю. Я старше и мудрее.

— Ром… давай не «вот прям щаз», ладно? Пожалуйста. Не дави. Я… мне надо подготовиться.

— Морально?

Молчу, просто хочу, чтобы он дал мне время, разве я многого прошу?

— Лучше бы ты меня вчера выгнала.

— Почему?

— Потому. Прости, ладно, ухожу.

Он на самом деле уходит. А мне становится так пусто.

И больно. Зачем я его прогнала? Мне же было так хорошо…

Полдня просто сплю. Мама с папой привозят Костика. Мама волнуется – ей все кажется, что я бледная, похудела… Она замечает следы поцелуев на моей шее. Мне стыдно. Но я ничего не объясняю.

— Ты девочка умная, знаешь, что делаешь. К врачу сходи, не нравится мне, что ты такая… прозрачная.

К врачу я иду через сутки после того, что у нас случилось с Шахом. Он присылает сухое сообщение «Как дела»? На которое даже не хочется отвечать. Пишу «норм». На этом все. Плакать хочется. Сама виновата.

А потом…

— Замершая беременность, Ника. Так бывает. Надо в больницу, на чистку.

И вот теперь я точно лечу в черную пропасть.

— Мам, я… мне нужно в больницу.

Больше я пока не могу ничего выговорить. Захлебываюсь дыханием, зажимаю рот ладонью, всхлипываю.

Реву.

Мне безумно жалко моего малыша, который был не виноват ни в чем. Я не смогла его сберечь. Я…

Да, конечно, я виню себя. Возможно, ради ребёнка и правда стоило поступиться принципами, простить мужа, закрыть глаза на всё, что он творил, принять неверность всего мужского рода как данность. И просто жить. Жить спокойно, чтобы выносить сына или дочь, родить, воспитать.

Кто знает, может, я действительно слишком щепетильна? Ведь прощают же? Сотни тысяч женщин прощают, и живут. И даже счастливы.

И их дети живы и здоровы.

Мне не стоило принимать все вот так. Стоило послушать Кирилла. Он же как нерадивое дитя, натворил дел, не задумываясь, уверенный, что всё можно исправить.

Да, всё можно. Кроме одного. Смерть не исправишь.

И то, что мой несчастный ребёнок умер внутри меня, тоже не исправишь.

Доктор успокаивает меня, объясняет, что это случается даже тогда, когда у женщины все благополучно, и я не должна винить себя. Природа иногда выбраковывает неподходящий материал, и лучше так, чем родить нежизнеспособного или сильно больного малыша.

Как ужасно это звучит.

Выбраковывает.