Книга Вне игры, страница 79 – Настя Орлова

Что будет, когда на меня так посмотрят отец, Лиза, Никита?..

Я вздрагиваю, услышав размеренный стук в дверь.

— Рита, – сквозь шум воды из крана я узнаю обеспокоенный голос Никиты.

Кусаю губу, стараясь заглушить в себе новое рыдание. Судорожно промокаю глаза и щеки полотенцем. Пытаюсь смыть с себя вкус соли и отчаяния.

— Рита, выходи, – это уже похоже на требование.

— Две минуты, – выталкиваю из себя, умудрившись не всхлипнуть.

— Хорошо.

Я умываю лицо ледяной водой, пока кожу не начинает щипать, как бывает на морозе. Жадно хватаю ртом воздух, стараясь выровнять дыхание. Думаю о том, что мне надо побыть сильной немного, чуть-чуть, чтобы хватило до дома. Там моя крепость. Там моя тюрьма. Там я снова могу закрыться от людей, чтобы попытаться повторно склеить те осколки, которые от меня остались.

Осторожно отворив дверь, я выглядываю в пустой коридор. Боялась, что Никита будет ждать меня здесь, но он, кажется, обосновался на кухне. Возможно, с братом, который рассказывает ему про мою истерику.

Я делаю несколько шагов. Замираю в нерешительности, нервно накручивая пояс халата на палец. Все ощущается слишком. Слишком болезненно. Слишком сложно. Слишком лично.

Я смотрю на босые ноги. Почему бы мне просто не уйти? Это тоже кажется сложным. Но легче, чем встретиться лицом к лицу с Никитой, когда я в таком состоянии. На самом дне.

— Рита!

Приходится резко поднять взгляд, чтобы посмотреть на Любимова. На то, как вытягиваются в тонкую линию его губы и обозначаются желваки, стоит ему рассмотреть меня. Он видит то же, что и его брат минутами ранее: синяк и рассечение, к которым добавились опухшее от слез лицо и покрасневшие глаза.

— Извини. Я сейчас соберусь и уеду, – произношу сдавленно, отводя взгляд.

— Никуда ты не поедешь, – заявляет Никита с бескомпромиссной категоричностью.

— Я не хочу здесь оставаться.

— Почему?

— Я хочу побыть одна.

Никита приближается ко мне. Останавливается на расстоянии вытянутой руки, словно он боится ненароком вступить в зону, которая граничит с моим комфортом. Его тяжелый взгляд буравит мое лицо.

— Тебе сейчас не стоит оставаться одной.

— Отец… – начинаю я тихо.

— Он сейчас занят, – перебивает меня Никита. – Я обещал ему, что о тебе позабочусь.

— Я не маленькая. И в состоянии о себе позаботиться.

— Не сейчас.

— Ты не можешь держать меня здесь против воли.

— Не могу. Да и не хочу, – произносит Никита спокойно. – Но я прошу тебя остаться со мной, потому что не готов тебя отпускать.

Он все же сокращает расстояние между нами. Склоняет голову, так что я ощущаю, как его шумное дыхание горячит кожу на моем виске.

— Я дал показания против Зарецкого. Еще несколько свидетелей из кинотеатра сделали то же самое, а твой отец смог забрать записи с камер наблюдения до того, как их подчистили, – перечисляет Никита так, словно сообщает мне сводку прогноза погоды. – Ему предъявят обвинение, как только найдут. На этот раз он сядет, Рита. Тебе не нужно бояться.

Я судорожно втягиваю воздух. Молчу, потому что не знаю, что могу сказать. Слов чересчур много, но они отказываются складываться в осмысленные предложения. Никита думает, что я боюсь… Но здесь не только страх. Все то, что я о себе думала, оказалось ложью. Я не выздоровела. Я не стала сильнее. Я посыпалась при первом же дуновении ветра. А Никита… Ему совсем не обязательно видеть это. Я и так показала ему свою слабость, умоляя заняться со мной сексом вчера. Слабость, на которую он ответил так благородно, как только мог…