Книга Вне игры, страница 77 – Настя Орлова

Никита.

Щеки начинают гореть от воспоминания о тех безумных моментах наслаждения, которые он подарил мне ночью. Абсолютно безвозмездно. Не потребовав в ответ ничего взамен, хотя я готова была отдать ему всю себя…

Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке, но резкая боль заставляет поморщиться. И вспомнить остальное. Важное. То, что этой ночью смог затмить собой Любимов, укутав меня в кокон удовольствия и страсти, под тяжестью которых отступили демоны прошлого. Впрочем, уже не прошлого. А вполне реального настоящего.

Зарецкий вернулся. Он жаждет крови. Моей крови. И он никогда не остановится.

Тяжело вздохнув, я осторожно прикасаюсь пальцами к припухшей щеке, на которой, я могу поспорить, расплылся синяк, – еще одна отметина на теле, полученная мною в наказание за сделанный однажды неправильный выбор.

Позволив себе мгновение слабости, я прячу лицо в ладонях. Испытываю боль, страх, отчаяние, но больше всего в какофонии чувств стыда… Он обрушивается на меня, как водопад, грозя утопить в мутном потоке. В глазах закипают слезы, в груди начинает саднить, а зажившие шрамы начинают фантомно гореть – от этих напоминаний мне никогда не избавиться, сколько бы ни прошло времени.

Никита видел. Он видел Влада. Он видел беспомощную меня. Он… Боже. Мне даже нечем замазать синяк, поэтому, когда я выйду из спальни, он увидит его тоже. В самом неприглядном свете дня…

Стряхнув с себя оцепенение, заставляю себя собраться. Как бы ни хотелось мне спрятаться здесь, в этой комнате, засунув голову под подушку и сделав вид, что ничего этого не было, столкновение с внешним миром неизбежно. И я… я должна быть сильной. Потому что откладывать неизбежное – это удел слабых. А я очень долго работала над собой, чтобы перестать быть той, кто прячет голову в песок, закрываясь от проблем.

Сев на кровати, прислушиваюсь к звукам в квартире. Даже через закрытую в спальню дверь до меня доносится аромат свежесваренного кофе. Встав на ноги, натягиваю на бедра сбившуюся вокруг талии футболку. Потом ищу глазами трусики, которые Никита сбросил куда-то накануне.

Бинго. Нахожу их под подушкой, заметив черное кружево, выделяющееся на фоне белого постельного белья. Натянув их на себя, оглядываю комнату в поисках телефона. Он был в сумочке, которую Никита принес сюда вместе с другой моей одеждой.

Взглянув на экран, листаю уведомления. Несколько пропущенных вызовов от отца и еще один – от Лизы. Но папа уже обо всем знает, а подруге я пока не готова говорить… У нее свои демоны, связанные с Зарецким. Демоны, которые два года шепчут ей, что, если бы не она, я бы никогда не познакомилась с Владом.

Разблокировав экран, включаю фронтальную камеру, чтобы оценить масштабы бедствия. Синяк есть, но, к счастью, не такой большой, как я опасалась. Плотный слой тональника исправил бы ситуацию, но я с собой давно не ношу ничего такого… За два года вдали от монстра отвыкла от необходимости прятать от других следы его ярости.

Вернув телефон обратно в сумочку, натягиваю на себя халат. Взбиваю волосы и встряхиваю головой, чтобы несколько прядей упали на лицо, насколько возможно, прикрыв пострадавшую половину. Никита все равно заметит, но, может быть, мне хотя бы удастся минимизировать его шок от увиденного.

Тихонько открыв дверь, я осторожно ступаю босыми ногами по теплому паркету. Направляюсь в кухню, но иду не только на аромат кофе – оттуда доносятся звуки, а значит, Никита именно там. Мне нужно увидеть его, поблагодарить за все и уйти. Он уже сделал больше, чем должен был, поставив себя под удар. Зарецкий никогда не бросает угроз на ветер, и однажды он уже избил моего сокурсника, который попытался за меня вступиться. Вчера я была чересчур шокирована, чтобы думать и рассуждать здраво, позволила себе поддаться иллюзии безопасности, которую обещали мне объятия Никиты, но сейчас я отчетливо вижу все подводные камни своей слабости.