Онлайн книга «Вне игры»
|
— Я решу. — Я убью его. — Без этого давай, – грубовато обрывает меня сенатор. – Он нарушил судебный запрет приближаться к ней. В этот раз я добьюсь, чтобы он, несмотря на влияние родителей, получил реальный срок. — Кто его родители? — Большие люди, Никита, – отвечает он скупо. – Я разберусь. Позаботься о моей дочери. Слова сенатора Воскресенского звучат в моей голове все время, пока я жду, когда Рита выйдет из ванной. Позаботиться о ней – это все, чего я хочу. Не знаю лишь, позволит ли она, учитывая обстоятельства. Конечно, ее желание остаться со мной этим вечером вселяет в меня надежду, но разве у нее был какой-то другой выбор… Сука. Почему во взрослой жизни все так сложно? Чтобы занять себя чем-то, проверяю кухню. Миша не соврал: холодильник пуст, но на полках я нахожу чай и кофе. Поразмыслив, завариваю чай. Может быть, Рита захочет… Чай успевает остыть. На часах одиннадцать вечера. Риты все нет. Прождав еще минуту, начинаю испытывать неясное беспокойство. Иду к ванной, чувствуя, как пульсирует в висках. За дверью шумит вода. Коротко стучу, но не получаю никакого ответа. Стучу громче, ощущая, как страх становится сильнее, а мысли, вихрем проносящиеся в голове, рисуют самые ужасные сценарии. — Рита? Наплевав на правила приличия, распахиваю дверь, потому что больше не могу ждать. Потому что мне жутко. Потому что я не знаю, что могло произойти с ней за закрытой дверью, не знаю, что творится у нее в голове после жесткого столкновения с прошлым, не понимаю, что у нее на душе… — Рита… Она сидит в огромной ванне, которая до половины наполнена водой. Ее голова с закрытыми глазами лежит на коленях, подтянутых к груди. Хрупкие позвонки выступают на обнаженной спине, на которой я замечаю несколько давно заживших продольных шрамов. Рассеченная губа опухла, синяк на щеке стал лиловым, а по ее лицу… По нему катятся тихие слезы. Ком в горле становится таким большим, что я с трудом его сглатываю. Гнев на Зарецкого, как раскаленная лава, вновь вскипает в жилах, угрожая выплеснуться наружу неконтролируемым потоком. Но я сдерживаю его, заталкиваю подальше, понимая, что сейчас важна не месть ему, а утешение для нее. На смену гневу быстро приходит жалость. Она как волна смывает борозды ярости на песке, оставляя после себя желание защищать Риту, отгородить ее от жестокого мира, причинившего ей столько боли. Я понятия не имею, как действовать в подобной ситуации. Мне казалось, что я всегда ко всему готов, но сейчас ощущаю лишь беспомощность и страх. И Рита кажется мне особенно маленькой и беззащитной. — Рита… Она не отвечает, не открывает глаза. Я понимаю, что она услышала меня, только по дрожанию ресниц, из-под которых выкатывается еще одна слезинка. Едва дыша, подхожу к бортику ванны. Действую импульсивно. Не успеваю подумать, что хорошо, а что плохо, потому что эмоций так много, что через них сложно продраться здравому смыслу. Стягиваю носки. Переступаю через борт и как есть, в джинсах и футболке, опускаюсь в воду позади Риты. Тихий плеск воды. Сбивчивое дыхание. И воздух между нами звенит от напряжения. Я протягиваю к Рите руки осторожно, боясь спугнуть. Она вздрагивает, когда мои ладони мягко ложатся на ее плечи, но не отстраняется. Замирает, как испуганный зверек, почуявший опасность… |