Книга На моих условиях, страница 89 – Настя Орлова

С трудом сдвинувшись с места, я на нетвердых ногах иду в его спальню.

— Мы можем поговорить? – спрашиваю робко, наблюдая, как он снимает пиджак и ослабляет галстук.

— Говори.

— Я хочу объяснить, – выпаливаю я. – Эта фотография не должна была быть опубликована. Костя обещал мне, что ее не будет. Что будут только другие, на которых не видно моего лица. Я… Эта фотография…

— Плевать мне на эту фотографию! – взрывается Максим. – Неужели ты всерьез полагаешь, что я проглотил бы все это дерьмо, если бы в журнале не было видно твоего лица?

Под его пылающим взглядом я ощущаю себя потерянной и уязвимой.

— Я…

— Когда была эта съемка? – бесцеремонно перебивает меня муж.

Я судорожно сглатываю, понимая, к чему он клонит. И, несмотря на то что знаю, что будет только хуже, не могу соврать.

— Две недели… Больше немного, – сбивчиво бормочу я. – Ты был на Севере.

Он ничего не говорит. Только крепче сжимает губы и отворачивается от меня, начиная расстегивать рубашку.

Больше всего на свете мне хочется подойти к нему сзади, обхватить руками за талию и прижаться щекой к спине, пока еще скрытой хлопковой рубашкой. Но ледяная тишина не позволяет мне этого сделать.

— Я сама не пойму, как это получилось. Я хотела рассказать, я правда хотела, – лепечу, подходя ближе.

Максим оборачивается, мрачно смотрит на меня, потом отступает назад, словно моя близость ему неприятна.

— С момента нашей свадьбы я попросил тебя только об одной вещи, Влада. Об одной, хотя имел полное право требовать больше, – говорит он тоном, от которого у меня мурашки бегут по спине. – Я попросил тебя не сниматься у Фролова, который смотрит на тебя, как на кусок мяса. И даже в этом ты не смогла пойти мне навстречу.

Несмотря на то что его голос спокоен, я не могу не заметить в нем печальные ноты. И это так не вяжется с образом самоуверенного наглого мачо, который я так долго держала в своей голове, что заставляет меня задуматься.

— Максим, прости, я не должна была скрывать от тебя факт этой съемки… Я не думала, что все выйдет так.

Закончив расстегивать пуговицы рубашки, он небрежно бросает ее на кресло и смотрит прямо мне в глаза.

— Я устал, и у меня болит голова, – его голос звучит ровно, а в глазах, которые смотрят словно сквозь меня, я отчетливо вижу даже не осуждение – разочарование.

Я механически киваю и отступаю на шаг назад. Потом еще на один, и еще, стараясь осмыслить то, что произошло. То, что Максим, обычно такой заботливый и нежный, выставляет меня из своей комнаты. То, что я по собственной глупости лишилась его доверия.

На глазах закипают слезы, и я часто моргаю, чтобы удержать их. Ком в горле растет, принимая чудовищные размеры.

— Извини меня, – выталкиваю из себя, прежде чем уйти.

Максим меня не останавливает.

Только в своей комнате, тихо прикрыв за собой дверь, я даю волю слезам. Уткнувшись лицом в подушку, я беззвучно реву, ощущая собственную беспомощность и одиночество.

* * *

Утром я выхожу из спальни с твердым намерением поговорить с Максимом, чтобы расставить все точки над «i», но, оказывается, его нет дома. Сегодня суббота, день его рождения. Несмотря на вчерашнюю ссору, я специально поставила будильник, чтобы поздравить его первой, но, похоже, он встал и ушел еще раньше. Возможно, он просто не хочет меня видеть.